Книга: Синие линзы и другие рассказы (сборник)
Назад: 2
Дальше: 4

3

Эрцгерцог был старше своей сестры. Насколько именно, никто точно не знал, а теперь и подавно не узнает: все документы сгорели в Ночь Длинных Ножей. Разница в возрасте, вероятно, была солидная – лет тридцать. Записи о рождении эрцгерцогов хранились только в дворцовом архиве, а простые люди любопытства не проявляли. Они знали главное: эрцгерцог по определению бессмертен, а его дух наследует его преемник. Во все века правители Ронды были похожи друг на друга как две капли воды, так что фактор времени не играл существенной роли. Может статься, эрцгерцогиня Паула приходилась эрцгерцогу вовсе не сестрой, а, допустим, праправнучкой. Степень их родства ни на что не влияла; Паула несомненно была принцессой крови и считалась изначально сестрой эрцгерцога.
Для туристов-иностранцев образ жизни правителей Ронды всегда оставался загадкой. Как можно, недоумевали они, из века в век существовать взаперти, за дворцовыми стенами, за оградой дворцового парка (прекрасного, спору нет, судя по тому, что удавалось увидеть) и выезжать оттуда только в горное шале, в лыжный сезон и в летнюю жару, или на островок в низовьях реки, когда рыба идет на нерест? Чем заняты их дни? Неужели им не бывает скучно? А браки между близкими родственниками? Вот уж скучища – не говоря о неприличии. Или взять придворный протокол – строгий он у них или не очень? До какой степени он их регламентирует? Рондийцы на подобные вопросы с улыбкой отвечали: «Честно говоря, мы сами не знаем. Думаем, что они живут и радуются, как и мы. Мы ведь довольны – отчего бы им тоже не радоваться?» Действительно, отчего? Вот только ни один другой народ, кроме рондийцев, – я имею в виду европейцев и американцев, то есть все так называемые «цивилизованные» нации, – не мог уразуметь, как можно просто жить и радоваться. До них никак не доходило, что любой уроженец Ронды, будь он владельцем кафе в столице или виноградника на склонах Рондерхофа, рыбаком на Рондаквивире или мелким отпрыском правящей семьи в стенах дворца, – что любой уроженец Ронды был доволен своей участью и просто любил жизнь. Любил – и все тут. «Это аномалия! – возмущались туристы (я своими ушами слышал подобные отзывы). – Радоваться жизни, как рондийцы, противоестественно. Знали бы они, как мучительно трудно живет остальной мир, как тяжело дается людям борьба за существование…» Довольно странный упрек, если вдуматься. Рондийцы и правда не знали и знать не желали, что творится в мире. Сами они были счастливы и довольны. А если люди в остальном мире предпочитают тесниться в небоскребах-муравейниках или в стандартных сборных домах и не успокоятся, пока не взлетят на воздух, это их частное дело. Как говорится, tandos pisos – ничего не поделаешь.
Но вернемся к правящему семейству. Разумеется, браки между родственниками были у них – как и вообще в Ронде – в порядке вещей: брачные союзы заключали двоюродные братья и сестры, а то и еще более близкие члены семьи. Однако в сфере чувств они сумели подняться на такую высоту, что супружеские отношения в более приземленном, обыденном смысле имели место лишь тогда, когда назревала необходимость произвести на свет очередного наследного принца. Вот почему в стенах дворца никогда не бывало слишком многолюдно: там не стремились без нужды плодиться и размножаться. А что до скуки – если вспомнить о нелепых опасениях туристов, – то посудите сами: разве может быть скучно, когда вы счастливы?
Представители правящего дома были сплошь поэты, художники, музыканты, садоводы, горнолыжники, мастера верховой езды, чемпионы по плаванию, – каждый выбирал себе занятие по вкусу и получал от жизни удовольствие. Никто ни с кем не соперничал, и никто никому не завидовал. Кстати о придворном протоколе: его практически не было. Он сводился к ежевечернему появлению эрцгерцога на балконе дворца. Естественно, эрцгерцог единолично владел чудотворным эликсиром – не только тайной формулой вечной молодости, но и самой живой водой. Горная пещера, где били родники, всегда была собственностью короны; доступ туда имел только эрцгерцог и группа потомственных экспертов, выросших в горах и перенявших свои знания от предков. Экспроприация заветной пещеры была конечной целью Грандоса.
Правящий дом Ронды никак нельзя было обвинить в узости интересов и бескультурье. Дворцовая библиотека – и какое же варварство было сжечь книги, по большей части уникальные! – на протяжении семи веков прирастала усилиями всех без исключения монархов. Уровень образованности юных принцев и принцесс посрамил бы любого французского профессора.
Эрцгерцогиня Паула выделялась среди рондийских принцесс необычайной одаренностью. Она свободно говорила на пяти языках, играла на рояле и прекрасно пела. И это еще не все: известный английский коллекционер, в руки которого попал бронзовый бюст, чудом уцелевший в Ночь Длинных Ножей, авторитетно заявил, что неизвестного скульптора можно с полным основанием назвать гениальным. А между тем, по мнению знатоков, это была работа эрцгерцогини. Разумеется, она с детства отлично каталась на лыжах, как и все местные жители, превосходно плавала и ездила верхом; но помимо этого в юной принцессе было нечто возбуждавшее воображение и внушавшее единодушную любовь. Ходили слухи, что она круглая сирота: ее матушка якобы умерла при родах, а вскоре скончался и отец. Кроме того, правящий эрцгерцог, ее брат (если брат!), был холост и души не чаял в малютке, рождение которой совпало с его восшествием на престол. Во дворце в то время других детей не было: прежние все уже выросли и переженились, так что Паула – отпрыск предыдущего эрцгерцога и одной из его племянниц – стала первым ребенком, рожденным во дворце после почти пятнадцатилетнего перерыва.
Жители Ронды не сразу узнали о ее существовании, но время от времени то один, то другой случайно что-то замечал. Однажды в одном из дворцовых окон возникла кормилица с младенцем на руках. Потом мальчик, собиравший цветы ровлвулы, разглядел в парке за оградой детскую коляску. Дальше – больше. Кто-то видел, как златокудрая девочка спускается на лыжах по склону Рондерхофа, как она ныряет в волны Рондаквивира или – трогательная деталь! – как она держит эрцгерцога за руку перед его вечерним выходом к народу. Молва обрастала подробностями, и постепенно стало ясно: эта девочка – последняя представительница династии, сестра правящего эрцгерцога, юная эрцгерцогиня Паула.
Шли годы, девочка подрастала, рассказы о ней мало-помалу складывались в легенду. Истории о милых проказах всеобщей любимицы – неизменно добрые и забавные – передавались из уст в уста: как эрцгерцогиня Паула отважилась на знаменитый «рондийский прыжок» через водопады на опасной высоте, который не всякому опытному атлету по плечу; или как эрцгерцогиня Паула в горах над столицей согнала в стадо разбредшихся овец и шутки ради пустила их на виноградники; или как эрцгерцогиня Паула велела перекрыть сетью неширокое русло в верховьях Рондаквивира и рыбы в сеть набилось столько, что бóльшая часть улова выплеснулась на берег – к немалому изумлению местных крестьян, которые наутро пришли проведать свои посевы; или как эрцгерцогиня украсила головы священных статуй в портретной галерее венками из цветов ровлвулы; или как она тайком прокралась в спальню эрцгерцога, спрятала его белый парадный мундир и нипочем не признавалась куда, пока эрцгерцог не дал ей глоточек волшебного эликсира.
Вполне возможно, во всех этих россказнях не было ни слова правды, но рондийцы их обожали. Сувенирная медаль с ее портретом висела на почетном месте в каждом доме. «А это, – с гордостью сообщали рондийцы заезжим гостям, – наша эрцгерцогиня!» Не просто «эрцгерцогиня», заметьте, а «наша»: только так и не иначе!
Эрцгерцогиня Паула стала покровительницей – чем-то вроде крестной матери у христиан – едва ли не всех новорожденных младенцев в Ронде. В день рождения каждый ее подопечный получал в подарок бутылочку с особой «очищающей водой» из источников и открытку с пожеланиями здоровья и благополучия, а в день свадьбы – хрустальный флакончик с «укрепляющей росой». Этот последний обычай вызывал у туристов-англосаксов брезгливую гримасу, а у жителей Южной Европы – понимающую улыбку.
Осведомленные о взаимной симпатии эрцгерцога и его младшей сестры, рондийцы не сомневались: рано или поздно дело кончится свадьбой. Туристов из западного мира такой вариант настолько шокировал, что с подачи европейских и американских церквей возникло целое движение с требованием запретить соотечественникам поездки в Ронду, только из этого ничего не вышло. Зря они так волновались: если бы не революция, эрцгерцогиня наверняка бы вышла замуж за своего кузена Антона, чемпиона Ронды по горным лыжам и поэта. Один из дворцовых слуг, переживший Ночь Длинных Ножей, утверждал, будто бы молодые люди не один год были влюблены друг в друга.
Марко знал об этом и раньше: у газетчиков повсюду, даже во дворце, свои шпионы. И он прекрасно понимал, что брак эрцгерцогини с ее кузеном Антоном, как, впрочем, и ее брак с самим эрцгерцогом, продлит власть правящего дома минимум еще на одно поколение. Романтичные рондийцы верили в любовь. Что может быть романтичнее, чем желание бессмертного посвятить вечную молодость своей возлюбленной? Хотя если такого желания у него нет, это опять-таки его частное дело. Тогда ему остается благословить брак сестры с ее избранником, и народ будет ликовать и веселиться. Дальновидный Марко понимал: надо действовать осторожно и с помощью хорошо продуманной пропагандистской кампании так обработать молодежь, чтобы в монаршем семействе и впрямь не дошло до брака.
Для начала он открыл в «Рондийских ведомостях» ежедневную колонку светской хроники, целиком посвященную эрцгерцогине. На первый взгляд все выглядело достаточно невинно – он избегал прямых нападок на эрцгерцога, исподволь внедряя крамольную мысль: с любимицей рондийцев не все гладко. Она стала задумчива, бледна. Она все чаще печально смотрит из окна на беззаботную толпу у стен дворца. Неужели между нею и эрцгерцогом возникло отчуждение? Уж не потому ли, что она противится союзу, на который толкает ее придворный протокол?
Марко не стал останавливаться на полпути. В своей газете он заявил: «Рондийская Роза принадлежит народу. Если бы эрцгерцогиня могла поступать по велению сердца, она бы выбрала себе в женихи простого рондийского парня, но отжившие свой век предрассудки этому препятствуют. Прекраснейшая девушка Ронды лишена свободы выбора».
На самом деле в тот вечер, когда «Ведомости» напечатали вышеприведенное сообщение, эрцгерцогиня и ее кузен Антон уединились в королевском шале на Рондерхофе. Они заранее договорились устроить себе небольшие романтические каникулы вдали от всех и вся, чтобы проверить свои чувства. Но народ об этом не знал. Народ, растревоженный домыслами Марко, заметил отсутствие эрцгерцогини, которая обычно махала из окна собравшимся на площади. Что если она впала в немилость? Хуже того – взята под стражу? Воспользовавшись случаем, Марко распустил слух, будто эрцгерцогиню и правда держат в заточении в горах и не выпустят до тех пор, пока эрцгерцог не добьется от нее согласия стать его супругой. Своенравную красавицу явно надумали обуздать и проучить. Несколько дней рондийцы, подогреваемые сторонниками Марко и Грандоса, горячо обсуждали сложившуюся непростую ситуацию.
– Так всегда было и так будет, – говорили консервативно настроенные представители старшего поколения, в основном крестьяне и провинциалы. – Дайте срок, эрцгерцогиня остепенится, образумится и родит нам всем на радость бессмертного младенчика. А от неравных браков добра не жди. Полюбуйтесь на европейцев и на американцев!
– Но разве у нее нет права на счастье? – возражала столичная интеллигенция. – Как можно лишать ее свободы выбора? Большинство из нас ни в чем не уступает ее кровным родственникам. Мы тоже культурные, образованные, и вообще. И если она хочет выбрать одного из нас, пусть выберет одного из нас!
– Да кто сказал, что она хочет выбрать одного из вас? – возмущались консерваторы.
– Все так говорят! – запальчиво отвечали радикалы.
Вечерний бокал рицо, разгоняя по жилам кровь, превращал вероятное в очевидное. Под покровом теплой рондийской ночи столичные молодые люди все чаще ревниво косились друг на друга, гадая, на кого из них мог упасть благосклонный взгляд из дворцового окна, кто завладел сердцем Рондийской Розы. Слухи множились, один кандидат сменял другого. В снегу на кручах Рондерхофа нашли завернутую в носовой платок записку: «Спаси меня!» В сердцевине цветка, переброшенного через дворцовую ограду, обнаружилась женская сережка. К ногам молодых охотников, возвращавшихся на рассвете после погони за сернами, кто-то бросил медаль с профилем эрцгерцогини, на которой было выбито: «Люблю тебя». Откуда она взялась, кому предназначалась? Как нам спасти эрцгерцогиню? Кто из нас ее избранник?.. Легко представить, как разгорались страсти: зерно революции было посеяно. Выход эрцгерцога снова встретили молчанием. Даже люди постарше предпочли держаться в стороне, а многие просто покинули площадь.
Уловив требование момента, Марко сменил тактику. Эрцгерцогиню на неделю оставили в покое – на первый план в «Ведомостях» вышла полемика о целебных качествах рондийской воды. В передовице сообщалось: «Ученые из Северной Европы, исследовавшие воду источников, на основании проведенных анализов утверждают, что она содержит ценные минералы, о чем до сих пор было не известно рондийскому народу. Осведомлен ли об этом наш эрцгерцог, точно сказать нельзя. Однако все говорит за то, что для него это давно не секрет. По мнению ученых, обнаруженные минералы обладают свойством продлевать не только жизнь, но и способность к любви и повышают иммунитет против болезней. Единодушное удивление ученых вызвал тот факт, что уникальная по ценности вода до сих пор остается в собственности одного человека». Далее автор подробно останавливался на химическом составе минералов, которые, как он отметил в заключении, при других обстоятельствах могли бы принести немалую пользу всему миру.
И вновь за вечерним бокалом рицо вспыхнули дискуссии: старшее и более молодое поколение восприняли новость по-разному.
– С водой из источников не все так просто, – говорили рассудительные пожилые фермеры и виноградари. – Пока вода в руках эрцгерцога, бояться нечего. Но попади она в другие руки, кто знает – всякое может случиться. С минералами шутки плохи, твердые они или жидкие. А ну как в рондийской воде есть что-то взрывоопасное и мы все можем в любой момент взлететь на воздух?
– Об этом и речь! – горячились столичные радикалы. – Нельзя, чтобы такая мощная энергия зависела от прихоти одного-единственного человека! Энергия, которая может быть использована как во благо, так и во вред! Себе-то эрцгерцог обеспечил вечную молодость, а нам что остается? Не успеешь оглянуться, как молодость прошла, – изволь стареть и умирать. Бессмертие не про нас.
– Эрцгерцог, как и мы, не застрахован от смерти, – возражали старики. – Его тоже рано или поздно сведет в могилу болезнь.
– Вот именно – рано или поздно, – не унималась молодежь. – Умрет-то он поздно, а раньше получит от жизни все, что захочет, в том числе собственную сестру, если она, конечно, ему сестра, а не правнучка. А почему мы не можем жить до ста лет и не стареть?
– Потому что вечная юность вам ни к чему, – невозмутимо отвечали старики. – Вы не сумели бы распорядиться таким даром.
– Это почему же? – возмущались юноши и девушки. – Почему? Он умеет, а мы что, хуже?
Молодые люди снова и снова возвращались к больной теме и еще больше себя раззадоривали. И то сказать: что такого необыкновенного в эрцгерцоге? Да, каждый вечер он выходит на балкон, а кто знает, чем он занимается во дворце все остальное время? Может, он домашний тиран и гоняет своих младших родственников в хвост и в гриву? Может, он убийца и злодей и втихую сживает со света престарелых родичей, чтобы они никому не выдали его истинный возраст? Кто когда-нибудь видел дворцовое кладбище? Какие темные дела творятся на чердаках и в подвалах дворца, в закрытых резиденциях на склонах Рондерхофа и на скалистом островке в устье Рондаквивира? Какие плетутся там заговоры? Какие готовятся яды?
Так храбрых оглупляют кривотолки и паника охватывает всех… Пропаганда Марко дала обильные всходы. Сам он держался в стороне и на прямые вопросы резонно отвечал, что он как журналист обязан отражать общественное мнение и воздерживаться от собственных оценок.
«Тревожные опасения возникают при мысли, – говорилось в следующей передовице „Ведомостей“, – что рондийская вода со всеми содержащимися в ней ценными минералами в принципе – мы сознательно это подчеркиваем, поскольку не беремся утверждать, что сделка реально имела место, – может быть продана иностранной державе за спиной нашего народа и в конечном счете использована ему во вред. Что мешает эрцгерцогу при желании покинуть Ронду и увезти с собой секретный рецепт или просто передать управление источниками другой державе, от которой мы окажемся в полной зависимости? Народ Ронды не властен над собственной судьбой. Мы все живем на краю пропасти; в любой момент земля разверзнется и бездна поглотит нас. Медлить нельзя: источники должны принадлежать народу. Завтра будет поздно».
И в этот момент в агитационную кампанию включился Грандос. Он направил в редакцию «Рондийских ведомостей» открытое письмо, в котором выразил серьезную озабоченность тем, какой оборот принимают события в стране: в низовьях Рондаквивира найден мертвым один из его лучших работников, начальник предприятия по первичной переработке рыбьих хребтов для корсетной фабрики. Его тело, с камнем на шее, прибило к берегу в устье реки. Причин для самоубийства у него не было: высокооплачиваемый специалист, прекрасный семьянин. Неужели это преступление? Но если так, кто может за ним стоять? Накануне видели, как покойный разговаривал с кем-то из дворцовых слуг. Слуга бесследно исчез. Возможно ли, чтобы власти предержащие (слово «эрцгерцог» в письме не упоминалось) вознамерились заполучить секретную информацию о новой прогрессивной отрасли рыбной промышленности, способствующей повышению благосостояния жителей прибрежных районов, и взять ее под свой контроль? «Как действовать дальше? – спрашивал Грандос. – Поняв намек, беспрекословно уступить свое детище правящему монарху – или отказаться и подвергнуть риску жизнь собственных работников?» Одно дело, когда власть единолично распоряжается целебной водой: положим, это несправедливо и, может быть, даже опасно, но это не его, Грандоса, забота. Забота Грандоса – рыботорговля, его собственный бизнес, организованный с нуля им самим, без опоры на стародавние традиции. И в связи с этим он обращается к рондийскому народу за советом: что следует предпринять, если над кем-то из его работников вновь нависнет угроза?
Время для эмоционального выступления в печати крупнейшего местного предпринимателя было выбрано как нельзя более удачно. С водой, ясное дело, все непросто, эту проблему можно обсуждать бесконечно. А тут совсем другая история – утопленник (скорее всего жертва убийства), явная попытка дискредитировать всю рыбную промышленность. В редакцию «Ведомостей» хлынул поток писем со всех концов страны. Если рыбный бизнес под ударом, то чего ждать виноградарям? Виноторговцам? Хозяевам кафе? Что же получается – теперь вообще никто не будет чувствовать себя в безопасности?
Грандос отвечал на письма, благодарил всех откликнувшихся за поддержку свободы предпринимательства и сообщал, что выставил охрану у своего предприятия на Рондаквивире.
Предприятие под охраной… Испокон веку в Ронде, кроме дворца, никто ничего не охранял. Старики встревожились, но молодежь ликовала: «Так им и надо! Они задумали отнять у народа права? Не выйдет! Да здравствует Грандос! Даешь право каждого работать на себя!»
Под расплывчатым «они» имелся в виду, разумеется, эрцгерцог. Неважно, что он никому не угрожал, никого не топил и ни малейшего интереса к рыбной промышленности не проявлял – разве что иногда, в присутствии эрцгерцогини, отпускал шуточки по адресу дам, которые нуждаются в подпорках для бюста. Люди были взбудоражены тем, что прочли в газете, – а в газете зря не напишут.
Назрел момент выслать ко дворцу депутацию от общественности. В результате нехитрых маневров, осуществленных Грандосом и Марко (сами они при этом оставались в тени), у дворцовых ворот собралась группа молодых людей. Они передали эрцгерцогу петицию, подписанную сыновьями и дочерьми самых уважаемых граждан страны. В петиции содержалась настойчивая просьба прояснить политику властей.
«Готов ли эрцгерцог дать торжественное обещание, – спрашивалось там, – что права и свободы рондийского народа не будут ущемлены и что власть не будет пытаться взять под контроль новые отрасли промышленности, благодаря которым прогрессивная Ронда сможет войти в число наиболее передовых европейских стран?»
На следующий день на воротах дворца появилось следующее объявление: «Если кто-нибудь предпримет попытку взять под контроль промышленность Ронды или посягнуть на вековые права и свободы рондийского народа, эта попытка будет исходить не от эрцгерцога».
Рондийская молодежь растерялась. Как же так? Скупая, ни к чему не обязывающая фраза – не ответ, а отписка. И что за странные намеки? Кто еще, кроме эрцгерцога, станет покушаться на свободу действий и прочие права народа?.. Два десятка слов в ответ на полдюжины страниц протеста! «Ведомости» дали читателям понять, что рондийская молодежь получила оскорбительный щелчок по носу.
«Желая во что бы то ни стало сохранить свои привилегии, правящий класс цепляется за отжившие символы власти, – просвещала рондийцев очередная газетная передовица. – Отсюда все эти надоевшие атрибуты „таинства“ – белоснежный парадный мундир, ежевечернее явление народу, поощрение близкородственных браков и так далее. Но теперь у молодого поколения Ронды открылись глаза. Только молодежи решать, не пора ли перейти к решительным действиям. Тот, кто владеет секретом вечной юности и хотел бы передать его своим прямым потомкам, прекрасно знает, что разгадку надо искать в пещерах Рондерхофа, а ключ к ней – в лабораториях дворца».
Эрцгерцогу был брошен первый прямой вызов. Однако продолжения атаки не последовало: назавтра главное место газета отвела злободневной ботанической проблеме. Некий ученый в своей статье заявлял, что цветы ровлвулы в опасности: они могут утратить красоту и аромат по причине вредоносного воздействия радиоактивных частиц в процессе схода снежных лавин с Рондерхофа. Лавины всегда наблюдались на западном склоне и никогда – на восточном. Снежный покров на восточном склоне поддерживался в идеальном состоянии, чтобы члены правящей семьи могли беспрепятственно кататься на горных лыжах и прыгать через водопады.
«Естественный путь снежных лавин пролегает по восточному склону, – утверждал ученый ботаник, – но поскольку это могло бы помешать забавам сильных мира сего, горный патруль, как недавно выяснилось, регулярно получал приказ перенаправлять лавины, угрожающие королевской лыжной трассе, с востока на запад. По-видимому, вовсе не принимается в расчет непоправимый ущерб, причиняемый тем самым рондийскому цветоводству на западном склоне, а также опасность радиоактивного заражения, которой подвергаются сборщики цветов».
На статью тотчас откликнулся потомственный сборщик, один из ведущих в стране: вплоть до дня газетной публикации он считал, что своими уникальными свойствами бутоны ровлвулы обязаны именно обильному снежному покрову – недаром его предки верили в благотворное воздействие лавин. Выходит, все они заблуждались?
«К сожалению, наш корреспондент унаследовал от своих почтенных предков традиционные, но в корне ошибочные представления, – разъясняла газета. – Согласно последним исследованиям, снег пагубен для бутонов ровлвулы; более того – многие рабочие с фабрики Грандоса жалуются на боль и зуд: вероятно, кожа ладоней реагирует на какое-то едкое вещество, предположительно содержащее частицы радиоактивной пыли».
В газете был помещен жуткий снимок мужской ладони, пораженной экземой. Экзема проявилась после того, как работник пропустил через свои руки партию цветов со склонов Рондерхофа. В заметке говорилось, что пострадавший частично утратил работоспособность и его здоровье под угрозой.
Грандос незамедлительно объявил, что ввиду риска радиоактивного заражения – если таковой подтвердится, – всем рабочим будут выданы перчатки.
«Народ Ронды может гордиться тем, что в стране нашелся по крайней мере один гражданин, который печется о благе простого человека, – прокомментировала его поступок газета. – Пользуясь случаем, мы хотим выразить Грандосу свою признательность».
А где же в это время пропадала эрцгерцогиня? Неужели про нее совсем забыли? Среди обслуги королевского шале был человек, который чудом уцелел в Ночь Длинных Ножей и нашел убежище в Восточной Европе. Впоследствии он рассказал приютившим его хозяевам, что имел честь прислуживать эрцгерцогине и ее кузену Антону в дни их недолгого романтического уединения.
«Не было, нет и не будет на свете более счастливой пары, – вспоминал он. – Невозможно представить себе любовь более искреннюю и чистую. Они катались на лыжах и купались в горных озерах, а по вечерам я и еще один слуга, которого потом умертвили мятежники, подавали им на ужин нежную рыбу, выловленную в верховьях Рондаквивира и запеченную в листьях ровлвулы, а к ней молодое белое вино из винограда со склонов Рондерхофа. Эрцгерцог предоставил в их распоряжение свои личные апартаменты с окнами и балконами на запад и восток. Они могли любоваться восходами и закатами, но им было не до того, как однажды призналась сама эрцгерцогиня».
После революции эта история попала в американские газеты; многие сочли ее чистой выдумкой, но читатели старшего поколения склонны были принять ее на веру.
В начале марта эрцгерцогиня и ее кузен Антон вернулись во дворец и оставались там, пока шли приготовления к свадьбе. Это была роковая ошибка. Им не следовало уезжать из шале в горах. Но эрцгерцогиня так упивалась своим счастьем, что хотела поделиться им со своим народом. Прошло совсем немного времени – разве народ стал относиться к ней иначе? Позднее говорили, будто бы эрцгерцог ее предостерегал, но она его и слушать не желала. «Я всегда любила свой народ, и народ любит меня» – это были ее подлинные слова. В первый же вечер по возвращении, повинуясь минутному порыву, счастливая влюбленная эрцгерцогиня схватила за руку кузена Антона, подошла вместе с ним к окну и с улыбкой помахала народу рукой. На площади, как обычно, собрались и рондийцы, и гости столицы; каково же было их изумление, когда они увидели у окна эрцгерцогиню и рядом с ней Антона. Ведь жителей уверяли, что эрцгерцогиня Паула впала в немилость, томится в заточении… Она появилась только на миг – возможно, сам эрцгерцог не одобрил ее порыва и попросил отойти от окна. Так или иначе, толпа взволновалась, посыпались вопросы.
– Выходит, она вовсе не пленница? – раздавались недоуменные голоса. – Она здесь, во дворце, улыбается как ни в чем не бывало, а рядом с ней Антон, наш славный горнолыжник и поэт! Как это все понимать? Может, они и правда любят друг друга?
Этот эпизод мог положить конец всем далекоидущим замыслам Марко, который по воле случая в тот вечер тоже оказался на площади перед дворцом. Он сидел с друзьями за столиком уличного кафе и прихлебывал чай рийви – к рицо он не притрагивался и вообще алкоголь не употреблял, предпочитая травяной чай, особенно полезный при разлитии желчи. Однако ему хватило ума воздержаться от комментариев и уклончиво процедить:
– Это входит в их план. Завтра будет официальное извещение. Вот увидите.
И действительно, утром на воротах дворца появилось небольшое объявление, из которого подданные узнали, что в скором времени состоится бракосочетание эрцгерцогини Паулы, «возлюбленной сестры эрцгерцога», с ее кузеном Антоном. И тогда Марко срочно напечатал дневной, чрезвычайный выпуск «Рондийских ведомостей».
«Прогноз нашей газеты подтвердился! – возвещали гигантские буквы на первой полосе. – Рондийская Роза уступила давлению двора и вопреки собственной воле дала согласие на брак по расчету с кровным родственником. Долгие недели одиночного заточения сломили дух отважной красавицы. Ее не однажды высказанное желание выйти замуж за простого рондийца и составить единое целое с рондийским народом было жестоко и грубо попрано. Кто знает, какими методами обитатели дворца сумели принудить эрцгерцогиню Паулу к послушанию? Возможно, теми же методами цепляющиеся за власть фанатики испокон веков подавляли волю молодых представителей династии. Антон, которого определили в женихи эрцгерцогине, с малолетства был любимчиком монарха и без сомнения вошел с ним в тайный сговор: разделив невесту с эрцгерцогом, он автоматически обеспечит себе право престолонаследия. Рондийцы навсегда лишились своей эрцгерцогини. Рондийскую Розу отняли у народа».
В тот же вечер в столице начались беспорядки. Бунтовщики поджигали дома, громили витрины кафе, избивали стариков, призывавших к спокойствию и порядку. Нападений на дворец пока не было. Императорская гвардия несла караул, но императорский оркестр не сыграл национальный гимн, и эрцгерцог впервые не вышел на балкон.
Наутро у дворцовых ворот собралась угрюмая толпа; люди прочли записку, написанную рукой эрцгерцогини: «Я хочу, чтобы народ Ронды знал: своего кузена Антона я выбрала по любви; мы очень счастливы и прекрасно провели предсвадебный медовый месяц; я вступаю с ним в брак по доброй воле, и наш союз будет торжественно освящен согласно обычаям страны».
Люди смотрели на записку и не знали, чему верить. Но агитаторы, подосланные Марко и Грандосом, делали свое дело, и в народе поднялся ропот: «Ее заставили так написать! Стояли над ней и угрожали расправой. Предсвадебный медовый месяц, так мы и поверили! А наш-то чемпион хорош, нечего сказать – силой держать у себя девушку! Это их горное шале давно пора спалить дотла!»
Дневной выпуск «Рондийских ведомостей» на этот раз не вышел, а в вечернем записку эрцгерцогини обошли молчанием. Только в самом неприметном месте затерялось набранное мелким шрифтом коротенькое сообщение: «Эрцгерцогиня Паула дала согласие на брак с Антоном, сподвижником эрцгерцога. Свадьба состоится в ближайшее время – или уже состоялась. Народ Ронды сделает выводы сам».
Центральный разворот был отведен под репортаж о новых вспышках экземы у обработчиков цветов на фабрике Грандоса. По утверждению «Ведомостей», первые случаи экземы появились также на рыбоперерабатывающих предприятиях. Обеспокоенная администрация распорядилась на время расследования остановить производство. Текст сопровождался фотографией: одной рукой Грандос гладит по головке сына пострадавшего от цветов работника, а другой протягивает мальчугану пару крошечных детских перчаток.
На следующий же день туристы стали покидать страну и гостиницы на островках в низовьях Рондаквивира опустели.
– Мы боимся заразиться экземой, – объясняли туристы. – Говорят, она быстро распространяется. И еще один рыбак слыхал из надежного источника, что рыба в реке отравлена. Это как-то связано со снежными лавинами.
– Жаль вашу молоденькую эрцгерцогиню, – качали головой романтически настроенные заморские гости. – Где это видано – насильно выдавать девушку за нелюбимого! А правда, что она без ума от какого-то владельца кафе? У нас в Штатах ей бы дали выйти замуж по любви.
Агенты Марко и Грандоса толкались среди отъезжающих в аэропорту и на пропускных пунктах у границы.
– Правильно делаете, что уезжаете из Ронды, – многозначительно говорили они. – Тут может начаться заваруха. Эрцгерцог сильно раздражен. Если люди станут открыто осуждать этот злосчастный брак по принуждению, то еще неизвестно, чем он ответит.
– Да что он может? – возражали иностранцы поблагодушнее. – Регулярной армии у него нет, а так называемая императорская гвардия не в счет – кучка ряженых для площадных забав.
– А горные источники забыли? – сурово сдвинув брови, вопрошали агитаторы. – Он в два счета может затопить страну! Щелкнет пальцами – и Ронда под водой!
Европейским авиакомпаниям пришлось менять расписание рейсов и направлять в Ронду дополнительные самолеты – столько оказалось желающих срочно покинуть ее пределы. В устье Рондаквивира пришвартовался американский лайнер, готовый взять на борт соотечественников, которые даже за взятки не смогли добыть билет на самолет. Местное население панике не поддавалось, но ощущало понятную тревогу и растерянность; по стране, из края в край, ползли слухи о грядущем потопе.
– Неужели он пойдет на это? – испуганно спрашивали рондийцы друг у друга. – Неужели эрцгерцог решится устроить потоп?
Жители равнинной части страны то и дело поглядывали вверх, на заоблачную безмолвную вершину Рондерхофа, а жители горных селений выходили за порог и прислушивались к шуму водопадов, низвергавшихся по склонам.
– А вдруг и правда начнется… Куда бежать? Спасенья не найти!
Ронда, этот рай для дураков, как в одной из статей назвал ее Марко, впервые изведала страх.
Назад: 2
Дальше: 4