Книга: После нас
Назад: Расслабуха
Дальше: Опять выборы?

С нами бог

И все-таки добро побеждало зло, по крайней мере на территории нашего городка. Двадцать седьмого марта впервые за почти вековую историю в российской дипломатической миссии в Кабуле проходили пасхальные службы. По благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в посольство России в Исламской Республике Афганистан прибыл московский священник Петр Гайдук, который намеревался провести все службы Страстной недели и ночное пасхальное богослужение, а также освятить все административные и жилые здания. Предполагалось, что во время пребывания отца Петра в Кабуле будут, по желанию сотрудников посольства, совершены таинство крещения, молебны и другие обряды.
В помещении часовни, под которую была специально переоборудована комната в нашем клубе, священник провел праздничную службу, посвященную входу Господня в Иерусалим. В России этот праздник более известен как Вербное воскресенье. По словам отца Петра, он специально привез в Кабул из России веточки вербы. В свою очередь, россияне, работавшие в Кабуле, раздобыли настоящие пальмовые ветви — атрибуты, необходимые для проведения служб. Кабул не слышал церковного пения со времен победы в России Октябрьской революции и замены миссии царской России в афганской столице на миссию России советской. На следующий день протоиерей Петр Гайдук отслужил литургию по погибшим на чужбине и умершим от ран солдатам Отчизны у памятника воинам-интернационалистам, который до того дня не был освящен, собрались сотрудники российской дипмиссии и члены их семей, чтобы почтить память соотечественников, отдавших жизни за Родину. Собравшиеся зажгли поминальные свечи. Отец Петр молился за души тех воинов, которых с нами уже нет.
Вместе с послом Аветисяном священник обошел памятник, представляющий собой сходящиеся черные стены, простреленные снарядом в виде пятиконечной звезды, внутри которой висит колокол. Совершив таинства освящения памятного знака, отец Петр прочитал молитвы во спасение вольно и невольно убивавших на войне и ударил в колокол, печальный звук которого разнесся над знойным Кабулом. После этого он вместе с девушкой-певчей прочитал несколько псалмов.
— Очень почетно и значимо для нас приехать на эту землю, чтобы помолиться за наших воинов, освятить сей памятный знак. Замечательно, что это событие совпало с входом Господним в Иерусалим, или Вербным воскресеньем, — сказал, обратившись к собравшимся священник. — Прошел уже 21 год с того времени, когда последний советский солдат покинул землю Афганистана. Помолимся же за души тех, кто погиб на чужой земле, за души тех, кто умер от ран уже значительно позже, на родине. И пусть они на небесах помолятся за нас, грешных, оставшихся на этой земле.
Слова отца Петра относились не только к воинам-интернационалистам, но и к тем православным воинам Российской империи, которые века назад так же, как и советские солдаты, защищали южные рубежи России от британской короны и сложили здесь свои головы. К тем, кто пропал без вести в Афганистане, а также к тем, кто покоился под безымянными каменными плитами на небольшом русском кладбище, притулившемся к горам в районе Чель Сутун афганской столицы. К подножию памятника воинам-интернационалистам легли пальмовые ветви, которыми встречали Иисуса Христа в Иерусалиме, а также веточки вербы, привезенные с Родины отцом Петром.
Я ходил почти на все службы, которые проводил отец Петр, стоя в часовне плечом к плечу с Алексеем Миловановым, который объяснял мне их значение для православного христианина. Некоторые службы, к сожалению, пропускал из-за срочной работы. С отцом Петром мы подружились как земля с водой. Но называть его «отцом» у меня как-то язык не поворачивался, так как он был моложе меня. К тому же у меня был свой отец — Борис Анатольевич Грешнов, который умер в 1983 году, когда я был в Афганистане. И я стал называть священника Петро, хотя и обращался к нему на «вы».
Как-то раз, когда у протоиерея образовалось свободное от служб время, я вывез его с «благословения» помощника посла по административно-правовым вопросам на своей машине в город, который Петро еще не видел. Он смотрел на Восток глазами маленького ребенка: ему нравилось буквально все — и толпы шумных афганских подростков, и лавки «древностей», и брошенные на асфальт темно-красные ковры, и телеги с фруктами. Увидев какого-то грязного оборванного малыша, цыганившего подаяние, он поднял его на руки у себя над головой и, глядя ему в лицо, счастливо засмеялся. Прохожие афганцы глядели на иностранца кто с восторгом, кто с боязнью. Шутка ли — в центре измученной терактами афганской столицы, где иностранцы обычно старались прошмыгнуть по своим делам незамеченными, стоял громко смеявшийся человек с голубыми глазами и волосами до плеч и держал на руках афганского ребенка, что-то нашептывая ему на ухо на языке «шурави»!
Мы с Петро и сопровождавшими нас ребятами-пограничниками совершили длинный экскурс по местным дуканам, где я представлял гостя как русского священнослужителя, требуя для него скидок. Больше всего Петро глянулись красивые сандалии из кожи местного буйвола, которые мы сразу и купили. Потом он увидел великолепный деревянный посох с резьбой и бронзовым наконечником, инкрустированный костью и резьбой. Этот посох он приобрел специально для какого-то уважаемого им старого священника из России, которому было тяжело ходить. За полтора часа прогулки по Чикен-стрит в районе Шахре-Нау мы стали похожи на вьючных верблюдов, и только тогда, когда пакеты с подарками уже некуда было вешать, мы направились к автомобилю. Длинноволосый Петро в афганском национальном головном уборе — паколе, с платком на шее и сандалиях на босу ногу чем-то отдаленно напоминал душмана 80-х годов. Утром следующего дня он окроплял святой водой автомобили сотрудников посольства, стоявшие на стоянке под тентом. На мой 4-Runner он вылил, наверное, полведра…
Отец Петр жил в квартире сотрудника, уехавшего в отпуск, в довольно комфортных условиях и готовился к проведению великого праздника. Жены сотрудников дипмиссии по этому случаю сшили ему из купленной на базаре золотой парчи парадные епитрахиль и мантию. И вот четвертого апреля впервые в истории Афганистана, в преддверии праздника Пасхи, были совершены все богослужения Страстной седмицы. А накануне протоиерей совершил таинство крещения над одним из сотрудников посольства России.
Ночью пасхальное богослужение началось крестным ходом. В нем участвовали многие сотрудники дипмиссии и российских представительств, члены их семей. Пасхальная радость переполняла всех, несших иконы и зажженные свечи, которые привез с собой с родины отец Петр. Люди почувствовали, что служба, проведенная представителем Русской православной церкви, вернула их на какое-то мгновение домой, в Россию. Во время службы причастились Тела и Крови Христовых практически все участники впервые совершенного в Кабуле богослужения, по окончании которого было совершено освящение куличей, пасох и пасхальных яиц. Я привез из Москвы замороженный творог и долго готовил к празднику шикарную пасху, украшая ее орехами и цукатами. Творог в Афганистане найти практически невозможно, но пасха в результате все-таки стояла на святильном столе. После богослужения, похристосовавшись по русскому обычаю и отдохнув, в 12.00 по местному времени воскресенья все собрались в центре жилой зоны посольства для совместных пасхальных гуляний, начавшихся с пасхального молебна, проведенного отцом Петром. Россияне радостно встречали друг друга словами «Христос воскрес!» и так же радостно отвечали «Воистину воскрес!».
В последний день своего пребывания в Кабуле отец Петр Гайдук посетил русское кладбище, расположенное в горах района Чель Сотун, отслужив там пасхальную заупокойную литию. Узнав о том, что русские могилы есть и в самом центре Кабула, на старом британском кладбище, протоиерей отправился туда, где помолился об упокоении наших собратьев на их могилах. На британском кладбище в Кабуле есть могилы казаков, а на одном из каменных надгробий выбита надпись: «Слава Богу, что я казак». На этом же погосте похоронен и один русский младенец, родившийся в 1944-м и умерший в 1945 году. Мы с Петро, который потом опять приезжал к нам в Кабул, подружились и в настоящее время перезваниваемся и иногда встречаемся.
Иногда к нам в дипмиссию прилетал и другой священник — отец Александр, чей приход находился в Объединенных Арабских Эмиратах. Но на его службах мне довелось побывать всего один раз, так как я был сильно загружен работой.
Назад: Расслабуха
Дальше: Опять выборы?