Книга: После нас
Назад: На ВДНХ в Файзабаде
Дальше: Провокаторы и их жертвы

Тракторы «Беларусь» пашут целину

Я любил путешествовать с Ходайдадом по провинциям: его телохранители и помощники знали меня отлично, а потому не только не мешали работать, но и всячески помогали. Частенько они давали мне «напрокат» оружие — пистолет «Глок-17», или китайский «ТТ», или же «Беретту». Оружие могло пригодиться, если бы что-то случилось, и нужно было бы продержаться минут десять до прибытия подкрепления. Слава богу, такого испытать не пришлось, но с пистолетом я чувствовал себя куда спокойней.
Следующая поездка на север выдалась совсем неожиданно. Министр лично позвонил мне и пригласил съездить на машине в Пули-Хумри, административный центр северной провинции Баглан, чтобы воочию убедиться в том, что его министерство, в отличие от многих других, пустых слов на ветер не бросает, а занимается реальными делами. Ехать в Баглан предстояло по перевалу Саланг. Наша колонна должна была тронуться из Кабула в четыре утра, чтобы к 10.00 уже быть в Пули-Хумри. В трех внедорожниках сидели телохранители и личная охрана боевого генерала с автоматами Калашникова, еще в шести — вооруженные пистолетами работники министерства. В Афганистане наличие оружия у всех и каждого отнюдь не дань моде. Днем на колонны нападают, причем очень часто. Многим из участников «автопробега» не раз приходилось защищать свои жизни с оружием в руках. За день до нашей поездки в районе Доши, через который колонне предстояло промчаться на предельной скорости, талибы напали на полицейский конвой, с обеих сторон были жертвы.
Сказать, что в Афганистане водители иногда ездят быстро, значит, ничего не сказать. С хладнокровием смертников они развивают на трассе бешеную скорость, успевая лишь в последнюю секунду ускользать от встречных грузовиков, полицейских и военных джипов. Жизнь и смерть для афганцев — понятия философские. Большинство из них верит в загробную жизнь, а потому за земную они особо и не цепляются. Сидя на переднем сиденье «охранного» джипа, я то и дело крестился, видя, как из-под колес в последнюю секунду выпрыгивают местные жители и как прямо в лицо, гудя клаксонами, летят на бешеной скорости бензовозы. Час гонки по пересеченной местности, и мы уже в Джабаль ус-Сирадже, предтече перевала Саланг, где начинается крутая горная трасса. Министр дал по рации приказ колонне остановиться и выпить всем «утренний чай», чтобы на горных серпантинах уже не думать о том, чего бы поесть или попить, и чтобы водители были предельно внимательны на опасных участках дороги.
«Чай» состоял из жареного бараньего шашлыка, рыбы, выловленной тут же в горной реке, тушеного мяса под названием «доши», ароматных горячих лепешек, плова и маста — афганской простокваши. Насытившись, все по команде генерала «оседлали» своих железных коней и двинулись вверх по горной трассе. Уже через 15 минут средняя скорость колонны составляла 15 километров в час, а еще через 10 минут упала до 3–5 километров. Дорожное полотно представляло собой засыпанный снегом каток, то и дело на пути попадались перевернутые и слетевшие с трассы грузовики. Им не могли помочь даже зимние цепи на колесах. Снежный ураган несколько раз вынуждал колонну останавливаться — даже на два метра вперед не было видно ничего, кроме снежной завесы. Почти наугад, почти ощупью водители довели джипы до первой галереи — туннеля с открытыми окнами-воздухозаборниками. В галерее кипела шоферская жизнь — он почти весь был забит грузовиками и «легковушками», водители которых надевали зимние цепи на колеса. Затем последовали еще несколько галерей, которые мы находили, просто утыкаясь бамперами в камни: ни на входах, ни на выходах из галерей не было видно ни зги — лишь белый снежный «экран» и тускло мерцающие где-то совсем близко фары «заблудившегося» на встречной полосе грузовика. Немножко передохнули лишь в самом длинном туннеле Саланга, где вентиляция работала принудительно. Но очень часто она не работала вовсе.
Весь перевал Саланг и его инфраструктура были построены в 60-х и 70-х годах советскими специалистами. Жили они прямо здесь, на перевале. И ни у кого сегодня не поднимается рука разрушить давно покинутый ими жилой городок. Это местная достопримечательность, которую показывают всем. Да бывало и такое, что жили здесь советские люди, и никто их не трогал, афганцы относились к ним с великим уважением. Сколько ни предпринималось в Афганистане попыток реставрировать туннель и галереи перевала с помощью иностранных фирм, все они заканчивались неудачно. Сегодня афганцы ждут, что россияне, как правопреемники своих советских родителей, помогут им восстановить инфраструктуру перевала, ведь, кроме них, по словам местных жителей, это не под силу никому.
Вырвавшись из темного полуразрушенного туннеля, мы попали в жидкую снежную кашу, которую безуспешно пытались разгрести одинокие грейдеры. Тут же выстроились колонны полицейских автомобилей — стражи порядка буквально метались по трассе, спасая полузамерзших водителей фур и бензовозов, чьи уехавшие с трассы машины висели над пропастью, зацепившись за камни либо двумя колесами, либо бамперами. Это был настоящий снежный ад, видеть подобное до сих пор еще не приходилось. Переборов стихию, колонна устремилась вниз по Северному Салангу и далее по асфальтированной трассе на север. Здесь машины летели просто как ветер, чтобы не попасть в засаду, в результате к 10.30 были уже у здания провинциальной администрации в городке Пули-Хумри.
Первой, чему я искренне удивился, была шеренга «советских» тракторов «Беларусь», приобретенных на деньги американских спонсоров министерством по борьбе с наркотиками для 15 сельскохозяйственных кооперативов Баглана. Эти машины очень неприхотливы и могут работать в Афганистане долгими десятилетиями. Никакие другие тракторы афганской пыли просто не выдерживают, а эти «трудяги» могут все. Поначалу я даже не поверил глазам, подошел и пощупал знакомый до боли трактор, одновременно в голове ярким всполохом пронеслась мысль — какие такие сельскохозяйственные кооперативы?
Наш горький советский опыт 80-х показал, что афганцы не приняли тогда предложенной им властями и Народно-Демократической партией Афганистана земельную реформу, суть которой состояла в экспроприации земли у богачей, раздаче ее беднякам и создании сельскохозяйственных кооперативов. Реформа в те годы захлебнулась — моджахеды вели пропаганду среди крестьян о том, что неверные нарушают вековые традиции и устои афганского общества, что земля может передаваться только по наследству. Тогда они запугивали и убивали крестьян-кооператоров, сжигали машинно-тракторные станции, расправлялись с семьями активистов. Придя же к власти, «борцы за свободу исламской религии» не смогли дать народу ничего взамен. Они попросту стали набивать свои карманы деньгами от продажи наркотиков, строить роскошные виллы, ездить на дорогих внедорожниках, многократно преумножать свое богатство. А бедные обманутые люди, когда-то стрелявшие по нам, лишились всего, кроме навязанного им производства наркотиков.
Удивительно, что боевой афганский генерал Ходайдад, воевавший в свое время плечом к плечу с советскими солдатами против моджахедов, возродил кооперативное движение в Баглане и добился того, что крестьяне своими руками вырастили там рекордный урожай зерновых. Что в 20 афганских провинциях уже не было ни гектара, засеянного маком или коноплей, что в еще восьми провинциях эта работа была близка к завершению. Если я скажу, что так поступают коммунисты, то в этих словах не будет ни капли иронии. Здесь они действительно стремились поставить дело так, чтобы их оплеванное моджахедами «советское» прошлое стало бы реальностью афганских бедняков. Ведь всем и давно было ясно, что афганцам, жившим в 14 веке по мусульманскому летосчислению, не нужна была западная демократия, им были нужны хлеб и мир в своей многострадальной стране.
В здании местной администрации состоялось торжественное собрание, которому предшествовало знакомство губернатора с иностранными гостями. Сидевший на «головном» кресле в черной национальной одежде и шерстяной накидке генерал Ходайдад заговорил вдруг по-русски в присутствии представителей посольства США, американского агентства международного развития, командования венгерской команды восстановления провинции, представив меня губернатору Баглана Мохаммаду Акбару Баракзаю.
— Это наш очень старый друг, — сказал Ходайдад. Старыми друзьями в Афганистане называют тех советских людей, которым в свое время довелось послужить афганскому народу. Генерал прекрасно знал ту афганскую воинскую часть, где мне довелось послужить, знал, что былая боевая дружба никогда не будет предана. Менять друзей он не собирался, предпочитая просто приобретать и новых.
Ходайдад не скрывал, что самую реальную и действенную помощь Афганистану в борьбе с наркопроизводством в то время оказывали США и Великобритания, и хвалил их за это.
— Американцы на днях выделили министерству по борьбе с наркотиками еще 38,7 миллиона долларов. Эти деньги пойдут на развитие сельскохозяйственного производства в те провинции, где больше не сеют опиумный мак. И они туда дойдут обязательно, — подчеркнул генерал. По его словам, было бы неплохо, если бы еще ООН и афганское правительство прекратили заниматься словесной риторикой и реально оказали бы министерству помощь в этом направлении. — Багланские кооператоры собрали в этом году 372 тысячи тонн пшеницы. Я давлю и буду давить на ООН и правительство, чтобы они прекратили покупать зерно и муку за границей. Наше зерно и лучше, и дешевле. На вырученные деньги крестьяне смогли бы покупать сельхозтехнику, удобрения, развивать свое хозяйство. Только так можно бороться с посевами наркотиков, только так можно вывести страну из наркотического дурмана, — подчеркнул министр. — Все не так просто, как кажется. И главное состоит вовсе не в том, чтобы победить, а в том, чтобы удержать в руках эту победу. К примеру, в восточной провинции Нангархар, где посевы опиумного мака были сведены к нулю, в этом году опять отмечены случаи наркопосевов. Государство не помогает крестьянам, поверившим нам и начавшим производить сельскохозяйственную продукцию, а помогать надо, и незамедлительно, — подчеркнул Ходайдад.
Командующий венгерской командой восстановления провинции в составе ISAF рассказал гостям «ближнего круга» друзей министра и губернатора о том, что в последнее время в «новом» и «старом» Баглане, Пули-Хумри, активизировали свою деятельность подрывные элементы. По его словам, согласно оперативной информации, в Пули-Хумри заложено несколько самодельных взрывных устройств, и это было «приурочено» к приезду Ходайдада. Слова военного оказались отнюдь не пустым звуком. Когда торжественная церемония передачи руководителям крестьянских кооперативов тракторов и другой сельскохозяйственной техники закончилась и гости уже расселись по своим джипам, чтобы тронуться в дорогу, невдалеке от здания губернаторства прозвучал мощный взрыв. Я в это время прогуливался по берегу местной реки и сумел запечатлеть место взрыва, отсняв на видеокамеру поднимающийся с земли гриб дыма. Погиб ли кто-нибудь или был ранен в этом инциденте, узнать уже не представлялось возможным — колонна трогалась в обратный путь.
Городок Пули-Хумри многонациональный. Здесь живут представители почти всех народов и народностей, населяющих страну, рассказал мне начальник управления по связям с провинциями министерства по борьбе с наркотиками Гамаюн Файзад, сам уроженец здешних мест. По его словам, люди здесь довольно мирные, в основном занимаются сельским хозяйством и животноводством. Раньше столицей провинции Баглан был одноименный город, но еще в 80-х годах, для того чтобы лучше обеспечить безопасность провинциального центра, она была перемещена в Пули-Хумри, где и оставалась по сей день. Цены на продовольствие здесь более низкие, чем в Кабуле и других крупных городах, душистый белый хлеб просто дешев.
— Скоро хлеб станет еще более дешевым, — сказал Гамаюн, по словам которого тракторы «Беларусь» не единственное, что сегодня получили багланские кооператоры. По его данным, министерство передало в провинцию одновременно с тракторами 15 бортовых зерновозов грузоподъемностью по пять тонн каждый, 15 сеялок, 15 ковшовых тракторов, большое количество культиваторов и другой сельхозтехники. Многое из перечисленного было также белорусского производства.
Обратный путь в Кабул был сродни кошмарам из фильмов ужасов. Один из джипов закружило на дороге, и он чуть не улетел в пропасть, мы его оттаскивали от обрыва тросом. Я попросил у Ходайдада, который посадил меня в свою машину, разрешения открыть левую боковую дверь, чтобы я мог смотреть на край дороги, до которой оставалось саниметров 50, не более. Дальше была пропасть. Весь путь к вершине перевала был буквально «усеян» полуперевернутыми грузовиками и бензовозами. Генерал, закутавшись в шерстяной плед, рассказывал о том, где в 80-х годах стояли заставы его дивизии, а где советские, вспоминал прошлое, делился планами на будущее. Достойный сын своего народа, он твердо верил в то, что афганцы сумеют все-таки выбраться из 30-летнего непрекращающегося военного конфликта с минимальными потерями. Он привык командовать военными частями, а потому работал в министерстве по борьбе с наркотиками по-военному — от зари и до зари. И что самое главное — положительные результаты были налицо.
Умаявшись от езды по горному перевалу и пережитых впечатлений, я уснул под монотонные рассказы моего друга-генерала и очнулся уже, когда стемнело, в горном ресторане в Джабаль ус-Сирадже. Ходайдад лично проверил, чтобы все были вкусно и сытно накормлены, чтобы перед каждым участником путешествия стоял чайник с ароматным зеленым чаем. Войдя в комнату, где перекусывали журналисты, он обратился к ним с ироничной тирадой: «Смотрите, не дай Аллах, если кто-нибудь напишет, что товарищ Андрей ехал в моем автомобиле. Знаю я вас, гомосеков, вам бы только всякую х…ню писать!»
Возвращались мы в Кабул уже глубокой ночью, я пересел в машину к Гамаюну, так как генеральский джип повез министра сразу домой, оторвавшись от колонны намного вперед. А мы вновь участвовали в дорожных ралли, дружно окрестив манеру езды нашего бравого водителя «охотой на грузовики и местных жителей». Кончился дорожный слалом тем, что уже на подъездах к Кабулу в нас влетел еще один лихач, помявший корму нашей «Тойоты». Но все обошлось без серьезных потерь, мы доехали до министерства, где я пересел в свой джип, на котором и отправился в посольство.
По дороге домой думалось о том, что все в нашем мире взаимосвязано, что боевые друзья не теряют друг друга даже по прошествии почти 30 лет, что есть время разбрасывать камни и что есть время их собирать. Что, возможно, когда-нибудь придет время и афганские люди заживут на своей земле спокойно и счастливо, без всяких «коммунизмов» и «западных демократий», что у них будут рождаться нормальные дети, не боящиеся взрывов снарядов и свиста пуль. Все это непременно должно было сбыться.
Назад: На ВДНХ в Файзабаде
Дальше: Провокаторы и их жертвы