Книга: После нас
Назад: Незабываемые встречи
Дальше: Тракторы «Беларусь» пашут целину

На ВДНХ в Файзабаде

Как говорил один хороший и известный человек, неоднократно бывавший в этой стране, «в прошлое возвращаться не стоит, там уже никого нет». А вот настоящее и связанная с ним тема наркотиков захватывали меня все больше. И когда Ходайдад предложил мне слетать в город Файзабад, я с радостью согласился: в сердце северной афганской провинции Бадахшан проходила выставка достижений сельского народного хозяйства, приуроченная к полному освобождению этой провинции от посевов наркосодержащих культур. Министр, как и обещал, накануне договорился, чтобы помимо представителей американского посольства, агентства международного развития (USAID), афганского Минсельхоза, которые являлись ее спонсорами, депутатов парламента, представителей министерств и ведомств, в группу журналистов, также американских, был включен и корреспондент РИА «Новости».
В пять часов утра на автомобиле управляющего делами министерства по борьбе с наркотиками Гамаюна (он уже вырос в должности) мы выехали от здания министерства, расположенного в восточном пригороде Кабула, в сторону военного аэродрома, построенного недавно американскими военными. Пройдя контроль ручной клади и процедуру измерения массы тела на весах, под руководством американского морского пехотинца — начальника безопасности полетов, мы погрузились в переделанный для гражданских нужд маленький военно-транспортный российский самолет Ан-72. Полеты на этом виде самолетов, зафрахтованных международными силами содействия безопасности в Афганистане, выполняли российские и украинские экипажи. Высокоманевренная машина может эксплуатироваться на всех географических широтах, при любых погодных условиях, а также садиться на неподготовленные аэродромы. Самолет был старым, сильно трясся в воздухе, а вся его внутренняя обшивка громко скрипела. Я вообще заметил, что гражданские иностранцы в Афганистане почему-то всегда летают на каких-то «ведрах с гайками», а военные — на вполне приличных самолетах.
Разноцветные, изумительной красоты горы и ущелья, освещенные солнечными лучами, — такой предстает с высоты полета глазам путешественника провинция Бадахшан. Административный центр город Файзабад раскинулся на чашеобразном плато среди высоких пологих гор, склоны которых используются крестьянами под посевы пшеницы и огороды. Встречать генерала Ходайдада приехал весь местный истеблишмент, включая губернатора, руководство службы безопасности и полиции, а также почетный конный эскорт всадников в традиционных национальных таджикских одеждах. Всадники пришпорили коней, которые уже застоялись и наделали под себя большие кучи. При приближении генерала и его свиты они встали на дыбы. Затем наездники отдали честь министру поднятыми в воздух плетками.
Гости стали рассаживаться по автомобилям. Генерал Ходайдад, который в результате частого общения со мной и Алексеем Миловановым уже освежил в памяти свой русский словарный запас, отдал приказ управделами министерства всячески опекать «товарища Андрея» и посадить его вместе с собой. Колонна из примерно тридцати внедорожников «Тойота» и полицейских пикапов «Форд Рэйнджер» пылила по разбитой грунтовой дороге вдоль изумительной по красоте бурной горной реки Кокча. Во время движения начальник службы безопасности города, в машине которого я оказался, то и дело связывался по рации и сотовому телефону с водителями автомобилей колонны, своими сотрудниками, которые мастерски отсекали проезжавшие мимо машины от нашего конвоя. После 20 минут тряски по ухабам мы прибыли к зданию управления национальной безопасности провинции, рядом с которым располагалось большое зеленое поле, где была разбита выставка достижений народного сельского хозяйства и установлены гостевые трибуны.
Ни одно действо в Афганистане не проходит без торжественной части и длительных выступлений, а потому я ретировался с трибуны на лужайку, чтобы произвести фотосъемку горных кишлаков, раскинувшихся в отрогах гор. Но уже через пять минут начальник пресс-службы министерства по борьбе с наркотиками прибежал и сообщил, что генерал хочет, чтобы «товарищ Андрей» сидел на трибуне рядом с ним. Делать было нечего, и пришлось лезть по ступенькам обратно на трибуну. В первых рядах сидели экс-президент страны и духовный лидер афганского джихада Бурхануддин Раббани, руководивший партией «Исламское общество Афганистана», боевики которой воевали против советских войск в 80-е, генерал Ходайдад, сражавшийся с ними в то же время в долине Панджшер, губернатор Бадахшана Монши Абдул Маджид, в прошлом тоже видный полевой командир гульбеддиновской «Исламской партии Афганистана». Бывшие «моджахеды» и «коммунисты» иногда работали рука об руку. Битва с талибами, которая до сих пор не закончилась, разрушенная экономика и общий хаос, царивший в измученной войной стране, сделали их в некотором роде союзниками. Они если и не любили друг друга, то сотрудничали довольно плотно.
Охрана мероприятия была внушительной: немецкий спецназ, вооруженные бойцы ГУНБ, полиция и личная охрана генерала Хойдайдада. Все они зорко следили за гостевой трибуной и смотрели через оптику винтовок и автоматов на горные склоны. Накануне министр по борьбе с наркотиками в беседе со мной сообщил, что в обмен на прекращение посевов наркосодержащих растений его ведомство в координации с другими министерствами оказывает разнообразную помощь крестьянским хозяйствам провинций. В первую очередь это касается тех регионов Афганистана, которые свели посевы опиумного мака к нулю.
— Важно, чтобы люди нам поверили, увидели, что за нашими словами стоят реальные дела, что мы не бросим их погибать от голода и невзгод, заставив отказаться от посевов опиумного мака. Мы будем претворять в жизнь широкомасштабные программы с большим бюджетом в тех регионах, где дурман больше не растет. Это помощь сортовыми семенами зерновых культур, удобрениями, сельхозтехникой, строительство электростанций, восстановление инфраструктуры. Крестьяне должны сеять хлеб, а не опиумный мак, — сказал Ходайдад, по словам которого, сельскохозяйственная выставка в Бадахшане как раз и должна была этому способствовать.
Открывший митинг губернатор Бадахшана заявил, что цель проведения выставки — обмен опытом между крестьянскими хозяйствами различных уездов, где больше не растет опиумный мак.
— Мы должны общими усилиями вызволить крестьян из нищеты, побороть безработицу, а для этого необходимо целевое международное сотрудничество. То, что сделано в этой связи, — капля в море. Двух-трехмесячные проекты в области восстановления сельского хозяйства недостаточны. Нужны огромные перемены, которые могли бы переломить негативные тенденции, нужны многомиллиардные инвестиции для осуществления долгосрочных проектов и программ, — отметил губернатор и бывший моджахед. — Почему бы не построить здесь мощную гидроэлектростанцию, такую как в Наглу? Почему бы не начать разработку существующих здесь десятков месторождений полезных ископаемых? Это помогло бы трудоустроить сотни тысяч жителей провинции, способствовало бы развитию сельского хозяйства региона. Если у нас будут свои лаборатории, свои улучшенные посевные семена, которые не придется импортировать из-за рубежа, то крестьяне встанут на ноги, — продолжил Маджид.
По мнению губернатора, доходы от осуществления этих проектов должны оставаться в провинции, а не уходить в центр.
— На месте мы лучше понимаем, куда и каким образом потратить эти средства, из центра это не всегда видно, — заявил он, призвав центральное правительство выполнить свои обещания и начать широкомасштабные проекты реконструкции экономики и сельского хозяйства Бадахшана и не обманывать людей. Губернатор отметил, что в 12 уездах провинции наркосодержащих растений больше нет, проблемным остается лишь один горный уезд, где в настоящее время проводится активная агитационная работа среди крестьян.
В свою очередь, Бурхануддин Раббани, чье выступление было встречено бурными овациями, сказал, что только военное присутствие международного сообщества в Афганистане делу не поможет и что лишь большие инвестиционные программы могут вызволить народ из нищеты и голода.
— В Бадахшане и ряде соседних провинций положение бедственное. Почему нам не хватает пшеницы? Причина этого кроется в терроризме, братоубийстве. Аллах даровал человеку искусство сельского хозяйства, завещал следить за ним и любить его. Но как только в наш дом пришла война, за ней сразу же пришли нищета, разруха и голод. Международное сообщество должно помочь Афганистану и протянуть руку помощи Бадахшану, — сказал он.
Генерал Ходайдад рассказал участникам выставки и гостям, что раньше Бадахшан занимал второе место в Афганистане по количеству производимых наркотиков, но сегодня стал третьей по счету афганской провинцией, отказавшейся от посевов наркосодержащих растений. По словам министра, в 20 афганских провинциях опиумный мак уже расти не будет.
— Президент Карзай уже выделил провинции полтора миллиона долларов в виде премии за отказ от выращивания наркосодержащих растений. Еще полмиллиона выделило министерство по борьбе с наркотиками. Этого пока мало, но наш план состоит в том, что Бадахшан уже в этом году получит на осуществление крупных восстановительных программ экономики шесть миллионов долларов, через год 50 миллионов долларов, а еще через год 150 миллионов, — сказал Ходайдад.
Престарелый «духовный лидер афганского джихада» Бурхануддин Раббани разрезал красную ленточку, и сотни гостей вслед за ним и генералом Ходайдадом хлынули в выставочные палаты. В небольших павильонах каждого уезда провинции было выставлено все то, чем гордились бадахшанцы: изделия из камня и самоцветов, одежда из войлока и верблюжьей шерсти, включая теплые зимние накидки и национальные шапки — «паколи», обувь, ковры и ковровые изделия, сельскохозяйственные машины и орудия для обработки земли, прялки и многое другое. Отдельные тематические павильоны выставки были посвящены земледелию, овощеводству, пчеловодству и производству специй. Громадные, размером с небольшую дыню, головки красного репчатого лука привлекли внимание всех посетителей выставки, которые брали их в руки, охали, нюхали и фотографировали. На стендах сельхозлабораторий, созданных в провинции при содействии министерства по борьбе с наркотиками, USAID и Минсельхоза, в стеклянных пробирках зеленели ростки побегов улучшенных и морозостойких сортов зерновых и бобовых культур. Отдельные разделы в экспозиции были посвящены наглядной агитации: на плакатах мозолистые крестьянские руки были связаны стеблями опиумного мака, а надписи под ними призывали трудящихся бросить производить героин и начать выращивать для себя еду.
Раббани быстро покинул выставку, и все внимание присутствовавших сразу переключилось на генерала Ходайдада, который в одном из павильонов примерил на себя бадахшанскую войлочную бурку и паколь. По мнению собравшихся, эта одежда была ему очень к лицу, и генерал приобрел один из таких «комплектов». После осмотра достижений народного хозяйства публика подышала свежим воздухом на чамане (лугу) под бдительным оком вездесущей охраны и двинулась к празднично накрытым столам. Первыми заняли места в трапезной местные жители, приглашенные на праздник, затем военные. Ввиду их многочисленности, некоторым задержавшимся иностранным гостям искали дополнительные стулья. Но в конце концов все были усажены за столы и официанты стали разносить еду. Притомившиеся на солнце участники мероприятия набросились на спелые и сладкие местные арбузы, которые уж точно стали в тот момент большим достижением сельского хозяйства Бадахшана. Были поданы плов, баранина и мясо птицы. Каждый гость получил банку холодной кока-колы. Сытые и умиротворенные участники торжества двинулись в сторону машин, где уже собрались толпы взрослых местных жителей и ребятишек, пришедших поглазеть на иностранцев и живых министров.
В Бадахшане, который во время режима талибов являлся оплотом боровшегося против него «Северного альянса», было относительно спокойно. Население не тревожили набеги душманов, оно спокойно жило и потихоньку занималось сельским хозяйством, которое вскоре могло полностью вытеснить наркопроизводство. Жители Бадахшана, преимущественно этнические таджики, приветливые и добродушные. К русским относятся хорошо, даже тепло. В двадцати минутах полета на вертолете от Файзабада находится территория Таджикистана, с которым у местных жителей исторические и тесные отношения. В придорожных кишлаках в глаза бросались старые, но выносливые советские автомобили — «КамАЗы», «УАЗы», «Волги». Все они были на ходу.
В кишлаке Чата, до которого надо было добираться на внедорожниках по крутым горным серпантинам вдоль бурлящей Кокчи, министерство по борьбе с наркотиками построило для местных крестьян небольшую гидроэлектростанцию. По словам генерала Ходайдада, это пример того, что его ведомство слов на ветер не бросает. Если прекратили культивировать опиумный мак, пожалуйста, получите гидроэлектростанцию, свет в свои дома и оросительную систему. Согласно информации управделами министерства Гамаюна, мощность гидроэлектростанции в Чата составляла 120 кВт. Она обеспечивает энергией почти 1200 крестьянских хозяйств уезда. Всего министерство по борьбе с наркотиками построило в Бадахшане две такие маленькие гидроэлектростанции, потратив на эти проекты 2 миллиона 700 тысяч долларов.
Высыпавшие на улицы из своих глиняных домов дети и взрослые сгрудились на берегу оросительного канала и приветливо разглядывали чужестранцев. Многие из них, как это ни странно, знали русский язык. Память о советских специалистах, много сделавших для Бадахшана в прошлом веке, здесь еще была жива, да и соседний Таджикистан местные воспринимали как СССР. Удивительно, но более половины жителей Исламской Республики Афганистан не подозревали в то время, что Советского Союза больше нет и что его правопреемником стала Россия. В Афганистане 14 век по мусульманскому летосчислению, и он не торопится жить по-европейски. Меняются только уходящие и приходящие поколения, а жизнь в глубинке не изменяется веками.
В оазисе ветвистых деревьев из-за камней то тут, то там показывались любопытные детские лица, но при виде видеокамеры они исчезали. Фотографироваться здесь боятся — у мусульман это не принято. Рядом на маленьком лугу мирно пасся трудолюбивый ослик, коих здесь было великое множество. По соседству с ним жевали сочную траву овцы и козы. Дети крутили им хвосты и кидались в них мелкими камнями. Иногда рассерженный козел поворачивался к ним рогами, тогда они, смеясь, с визгом убегали прочь…
Гостей пригласили внутрь помещения электростанции, и министр Ходайдад завел установку. Турбина начала вращаться, по оросительным каналам мутным потоком потекла влага. Вода в бадахшанских горах — это жизнь, поэтому местные жители теснились в очереди, чтобы пожать руку генералу. Сам же Ходайдад ежечасно по-русски интересовался, как у меня обстоят дела, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. После этого он отдавал распоряжения сопровождавшим его лицам и военным разгрузить меня от ноши — легкого рюкзака, купленного на выставке коврика с портретом известного душмана Ахмадшаха Масуда, принести воды и усадить на почетное переднее место в автомобиле.
Провинциальное управление национальной безопасности (ГУНБ) Исламской Республики располагалось в то время там же, где в 80-е годы прошлого века размещалось управление службы государственной информации, а попросту афганский КГБ. Те же здания, те же кабинеты. Только государственный флаг, развевающийся над зданием, чуть-чуть изменился да вместо портретов бывших президентов демократического Афганистана Бабрака Карамаля и доктора Наджибуллы на стенах висели фотографии Хамида Карзая. В просторном кабинете начальника спецслужбы вдоль стен стояли бархатные диваны и множество чайных столиков, на которых в красивых блюдах было выложено традиционное афганское угощение к чаю — спелые миндальные орехи, желтый сушеный горох, продолговатый матовый и зеленоватый сладкий изюм, кульча (орехи, залитые сахарным сиропом). Офицеры-интенданты разносили гостям ароматный зеленый чай.
Ходайдад, находившийся в центре всеобщего внимания, увидев меня, входившего в кабинет, на языке дари обратился к руководителям ГУНБ:
— А это наш старый друг-«шурави», в годы Апрельской революции служил у военных советников в 4-й танковой бригаде.
Лица «комитетчиков» засияли улыбками: все они в те далекие годы служили в ХАД, и для них, по существу, на сегодня мало что изменилось, разве что портреты вождей. Они сразу вспомнили русский язык и далекие дни, называя их «добрым временем». Водитель нашего авто, долгие годы возивший советских советников на «уазике», по дороге в управление называл нас товарищами, делая ударение на букву «и». Дривар (по-афгански шофер) все помнил и пригласил в гости к нему домой в Кабуле. Он здесь находился в спецкомандировке. Добрые времена уходят, но помнящие их люди пока остаются. Потом уйдут и эти люди, и неизменными останутся только горы и голубое афганское небо над ними.
Австралийские «спецы» и оперативные работники ГУНБ, вооруженные разнообразными автоматами и винтовками с оптическим прицелом, зорко охраняли гостей главы провинциального управления безопасности, которые в это время выпивали десятки литров зеленого чая. Они были подчеркнуто вежливы и приветливы. Это отличительная особенность работы спецслужб. Грубить в Афганистане иногда может только полиция, профессионалы же считают это недопустимым. Вечером над Файзабадом пошел проливной дождь, появилась радуга, причудливо расцветившая склоны гор во все свои цвета. Воздух наполнился озоном, и стало очень легко дышать. И хотя струи воды заливались под воротники, все стояли на улице под дождем и смотрели на это чудо природы. Горы становились то желтыми, то зелеными, то фиолетовыми. Это было фантастическое зрелище, наверное, самое красивое из тех, что я видел за все годы, проведенные в Афганистане.
На обратном пути в Кабул в том же трещавшем самолете, экипаж которого оказался украинским, я сел в кресло рядом с министром и подробно расспросил его об успехах, достигнутых его ведомством в целом по стране. И узнал от него, что в текущем году посевы опиумного мака могли сократиться на 30 %. Объем производства героина в Афганистане в 2007 году составил более 800 тонн и стал рекордным за всю историю этой страны, но площади плантаций мака начали сокращаться. За несколько последних лет министерство проделало большую работу в этом направлении. В 2006 году посевы наркосодержащих растений прекратились в шести провинциях, в 2007-м — еще в семи. В 2008 году министерство планировало освободить от этих посевов еще семь провинций. Таким образом, в 20 афганских провинциях не будет культивироваться опиумный мак.
— Афганскому министерству за короткий промежуток времени удалось наладить очень хорошие и тесные отношения с Россией в деле борьбы с производством и оборотом наркотиков. Я этому очень рад, — сказал Ходайдад. Говоря о предполагаемом количестве наркотиков, которое может произвести Афганистан в 2008 году, министр ответил, что точные подсчеты будут производиться только в августе.
Успешнее всего борьба с культивацией мака велась в то время на севере, северо-востоке и востоке Афганистана. Частичных успехов удалось добиться в некоторых южных и центральных регионах страны. Наркотические растения культивировались преимущественно там, где хозяйничали террористы, действовали «Аль-Каида», боевики «Талибан» и, как следствие, наркобароны. Успешной борьбе с ними препятствовали открытые участки границы с Ираном и Пакистаном. Наиболее проблемными являлись провинции Нимруз, Гельменд, Кандагар, Джаузджан и Фарах. По словам главы министерства, жителям Афганистана обещают, что если они прекратят сеять наркосодержащие культуры, то непосредственно в их провинции, уезде, кишлаке правительство будет осуществлять экономические и восстановительные проекты. Генерал привел в пример провинции Нангархар и Бадахшан, бывшие некогда одними из лидеров по размерам посевных площадей мака. Сегодня, по его словам, там вовсе его не сеют.
— Надо уделить особое внимание провинциям Герат, Кандагар, Балх, где мы сможем уже в нынешнем году осуществить грандиозные проекты на сумму в более чем 50 миллионов долларов, которые выделяют страны-доноры. Нам надо укреплять свой имидж, подниматься. Народ должен убедиться, что афганское правительство и международное сообщество ему реально помогают. С малым бюджетом, слабым планом действий и плохим взаимодействием с народом уменьшить количество производимых наркотиков не удастся.
Ходайдад считал, что интенсивное распространение наркопроизводства в последние годы в Афганистане, где в 80-х годах его практически не было, носило политический характер. После 1992 года, когда пал прежний режим, к власти пришли моджахеды, представлявшие различные партии и военизированные группировки, они не смогли защитить государственное устройство, спокойствие страны. Армия и полиция были уничтожены. Государственный строй и порядок тоже. Исчез надзор и контроль. Новые начальники не смогли нормально управлять государством, и это стало одной из причин того, что враги народа привнесли в страну наркотики. Во время правления режима талибов наркопроизводство получило большой размах, так как ему были нужны большие средства для создания финансовой основы и поддержки движения «Аль-Каида», при том что в самом Афганистане употребление наркотиков каралось строго, вплоть до смертной казни. Почему? Да потому, что талибы использовали наркотики как средство борьбы с «прогрессивным» обществом. Они считали, что их основной враг находится на Западе, и решили подорвать здоровье западного общества, экономику западных стран, ведь большинство потребителей наркотиков проживали в странах Западной Европы. Были найдены рынки сбыта через Россию и страны Восточной Европы в Западную Европу. Если бы там не было большого рынка сбыта наркотиков, то в Афганистане их бы и не производили. Но рынок есть, и их производят.
Назад: Незабываемые встречи
Дальше: Тракторы «Беларусь» пашут целину