Книга: После нас
Назад: Солдатский быт
Дальше: Зов предков

В поисках кяризов

Накануне в штабе канадского контингента специалисты-картографы, инженеры и сам канадский военный атташе разбирались с картами местности. Я помнил, где располагаются эти подземные коммуникации, только по памяти, которая опиралась на существовавшие четверть века назад постройки. Да еще на рисунки, которыми мы обменивались по электронной почте с моим другом Андреем Павлюковым, служившим здесь в 70-й ОМСБР и потерявшим обе ноги при подрыве на итальянской противопехотной мине. Отталкиваясь от построек, я мог с закрытыми глазами указать путь к кяризам, однако эти постройки оказались несколько лет назад уже внутри периметра военной базы и были снесены. Единственными ориентирами оставались кандагарский аэродром «Ариана» и голубая мечеть, еще карта местности, сделанная несколько лет назад с помощью системы Google Earth, на которой эти постройки еще существовали.
Над картой долго бились канадцы и англичане из спецназа SAS, которые должны были выделить нам эскорт охраны. Наконец мы примерно разобрались, куда нам следует ехать. Это старая дорога на пограничный с Пакистаном город Спинбулдак и поворот от нее направо в чистое поле, которое на карте кое-где было размечено красными кругами. Это — минные поля, оставшиеся еще с той далекой афганско-советской войны, а также новые минные поля, возникшие во время междоусобных войн афганских моджахедов. «Прогулка» намечалась не из легких, а потому было решено посадить Майкла, меня, Энди, военного канадского инженера-сапера вместе с экипажем в броневик RG-31, который, по словам, выдерживал взрыв противотанковой мины. Его днище конусообразное, а потому взрывная волна при подрыве уходит в стороны. Броневик может переворачиваться и терять колеса, но крепкая броня держит взрыв фугаса.
Каждый из находящихся внутри должен был пристегнуться тремя ремнями, чтобы во время возможного переворачивания транспортного средства, не убить своим телом других бойцов и не пораниться самому об острые железные углы оборудования. Сопровождавшие нас англичане сидели в легкобронированных «Лендроверах», оборудованных пулеметами. Их командир — британец с рыжими волосами, воевавший и в других горячих точках, имел при себе помимо оружия прибор определения координат на местности — попросту JPS. Сверив карты и уточнив маршрут, мы сделали круг по базе, чтобы стартовать от «Арианы» как самого значимого ориентира на местности. Только британцы знали, как точнее проехать в желаемый район, избегая при этом самых опасных участков дороги и минных полей. Мы долго кружили на выезде с базы, пока не оказались на дороге, ведущей в Спинбулдак.
Как и было договорено, мы свернули через некоторое время с дороги вправо, однако очень скоро натолкнулись на покрашенные двухцветные камни, одна сторона которых была голубой, другая белой. Кое-где камни были выкрашены и в красно-белый цвет. Красный означает на военном языке особо опасные с минной точки зрения участки местности, голубой — просто заминированную местность. Белый — местность, свободную от мин. Коридор в минном поле был очень узок, проехать было нельзя. Было решено двинуться в объезд и попытаться найти участок дороги, свободный от мин. В результате мы поехали к расположенным вдалеке полуразрушенным постройкам без признаков обитания человека. Мы решили в ходе короткого совещания опросить местных жителей — они должны были знать о кяризах. Нашу колонну попытались обогнать два тяжелых афганских грузовика, но они были остановлены предупредительными выстрелами из ракетниц.
Изрядно попылив по пересеченной местности, мы выехали к полуразрушенной постройке, в которой все же оказались живые люди. Это был отряд афганских полицейских. У англичан был свой переводчик, афганец. Но афганцы боятся своих и, как правило, замыкаются при разговоре с ними. Первым начал диалог я, поприветствовав полицейских на языке дари. Дариязычных оказалось всего трое из почти 20 стражей порядка. На вопрос о кяризах и реке они стали указывать руками в общем-то правильном, с нашей точки зрения, направлении. Но пробраться туда колонной было невозможно. Кругом были минные поля. В разговор включился афганский переводчик, после чего полицейские пошли в отказ от своих же слов и объяснили, что они охраняют только этот район и точно сказать ничего не могут. Они не боялись иностранцев, но боялись «своих». Многолетняя война приучила их к этому. Никто точно не может сказать в Афганистане, кто на кого и когда работает. Поэтому пришлось довольствоваться услышанным.
Мы стали возвращаться к въезду на минное поле, чтобы уже там, на месте, принять решение, что же делать дальше. Вскоре спешились, солдаты заняли оборону по периметру, смотря в лазерные прицелы на подозрительные с их точки зрения места. Недалеко от нас мы увидели внедорожник с афганскими номерами и решили попытать местного, может быть, он что-то знает? Нам повезло: он согласился показать нам входы в кяризы. Настроение поднялось, но одновременно возникло чувство щемящей тревоги. Мы шли по коридору, рядом с минным полем, вдоль дальнего периметра базы, в еще совсем неосвоенном районе, к западу от KAF. Экспедиция могла закончиться подрывом любого солдата, и тогда цели не оправдали бы средств. Мы медленно, след в след двигались по узкой тропинке, пока не уткнулись в первую глубокую яму — вход в кяриз. Воды там было еще мало — таяние снегов с гор только начиналось, а потому было хорошо видно каменное дно, из которого в сторону вел подземный ход.
Каково же было удивление военных, когда они увидели, что кяризы кое-где выходят даже в периметре базы! В общей сложности за примерно час нашего путешествия по «пересеченной» минами местности мы нашли три ряда кяризов. Причем чем дальше мы удалялись, тем больше и глубже они становились. Наконец наш проводник остановился, сказав, что дальше не пойдет, так как мины там стоят сплошняком. Определив координаты кяризов на местности и проследив их возможное направление, мы пришли к выводу, что моя память меня не подвела и таких подземных тоннелей в указанном направлении могут быть десятки, если не сотни.
Радость нашей находки стала головной болью для инженеров. Они с серьезностью подошли к вопросу и сказали, что операция по обезвреживанию возможных путей инфильтрации противника может стоить очень больших денег. Специалисты засняли несколько самых характерных — глубоких рукотворных кяризов, откуда уходили пути под землю. Для этого пришлось переместиться уже на само минное поле. Осторожно ступая по недоброй степи, саперы подобрались к одному из них и провели масштабированную фотосъемку. Само наличие этих подземных каналов стало неожиданностью для иностранных военных. И канадцы, и англичане были благодарны русским за эту находку. Пожалуй, для всех без исключения, переживших утром церемонию прощания с погибшим танкистом стало ясно одно: эта находка позволит в будущем избежать гибели хотя бы нескольких солдат.
Когда мы возвратились на базу из похода, офицеры принялись изучать карты аэрофотосъемки местности и обнаружили предположительные входы в подземные тоннели к западу от KAF. Это была пусть маленькая, но победа. Каждая из служб, участвовавших в нашей короткой экспедиции, провела брифинг, на котором разрабатывались меры безопасности в связи с опасной находкой. Военные обменялись контактами и разошлись решать новую возникшую проблему.
Перед отлетом из Кандагара мы сидели на ступеньках Boardwalk и пили замороженный капучино, думая каждый о своем. Неожиданно для самого себя я стал повторять слова пастыря, сказанные утром на аэродроме. Сидевший рядом Дэниэл, медленно кивая головой в такт моим словам, снял с груди висевший рядом с номерным военным еще один металлический жетон и протянул его мне, дав понять, что он мой. I Will Be Strong And Courageous. I Will Not Be Terrified Or Discouraged. For The Lord My God Is With Me Where ever I Go. Joshua. 1.9, — написано на этом жетоне, который я бережно храню. «Я буду сильным и храбрым. Я не устрашусь, и мужество не оставит меня потому, что мой Бог Всевышний со мной, куда бы я ни пошел…»
На летном поле KAF есть специальное место сбора пассажиров — это деревянные скамьи, обрамленные железобетонными заграждениями, рядом с которыми стоит вместительный наземный бункер из железобетона на случай ракетного обстрела. Мы сидели и ждали самолета, который задерживался где-то в пути. Сначала диспетчеры сказали, что можем залететь на час в Лашкаргах — есть груз для тамошней британской военной базы, но потом информировали, что туда не полетим, но задерживаемся из-за погрузки амуниции для Кабула. Майкл в это время рассказывал мне о профессии военного летчика, об опасных полетах в Ираке и приземлении на аэродроме вопреки инструкциям с бомбами на борту, а также и о том, как работал военным атташе в Белоруссии. Взлетели мы поздно ночью, самолет был забит грузом под завязку. На земле нас уже встречали канадские военные. Прошли через зал ожидания и лабиринт заграждений прямо на военную базу, где нас ждал автомобиль. Оттуда поехали интересным путем в сторону джелалабадской дороги. Раньше я думал, что здесь кругом один пустырь, но оказалось, что одни мелкие военные базы, и от одной к другой вели невидимые глазу пути сообщения. Побывав на одной из баз, где мои сопровождающие получили свою месячную зарплату у финансиста, мы двинулись к дому и выехали на дорогу возле бензоколонки «нового» советского микрорайона.
У посольства распрощались, я сел в свой внедорожник и поехал домой. Написанный мной материал о канадцах в Афганистане понравился как военному атташе, так и послу этого государства. Писал я не о всякой ерунде типа борьбы с международным терроризмом, а о жизни молодых и не очень людей на войне едва ли не в самой горячей афганской точке. После того как Майклу профессионально перевели мой репортаж на английский, он на радостях пригласил меня на закрытую традиционную встречу военных атташе, которая проходила в очень приличном ресторане, расположенном в «зеленой зоне». В этом ресторане, кстати, работали русскоговорящие девушки из стран СНГ.
О предстоящей встрече я проинформировал помощника посла по административно-правовым вопросам и получил от него добро. На посиделках в ресторане, где мы пили пиво и дорогущее красное вино, помимо прочих присутствовали военные атташе Канады, США, Польши и Пакистана в Исламской Республике Афганистан, а также некоторые другие. Напротив, видимо не просто так, сидела молодая красотка в военной форме НАТО. Офицера связи, вероятно, пригласили специально из-за меня. Воспользовавшись случаем, я одарил часть гостей сборником рассказов «Мы из ArtofWar», где собраны рассказы ветеранов и авторов книг по военной тематике, впервые опубликовавших их на интернет-сайтах Artofwar.net.ru и Artofwar.ru. Канадскому военному атташе также был вручен первый номер журнала «Боль сердца моего».
Больше всех был рад подарку сидевший по левую руку от меня военный атташе Пакистана, который сказал, что книгу обязательно ему переведут. Его больше всего мучил вопрос, стала ли причиной гибели президента Зия уль-Хака рядовая авиакатастрофа или «шурави» посредством ПЗРК или каким-нибудь другим образом отомстили Пакистану за Бадабер, где в лагере для военнопленных погибли советские солдаты. Я его уверил, что советские люди подобным вероломством не занимаются.
Назад: Солдатский быт
Дальше: Зов предков