Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6

Глава 5

От Гордона Рэса пахло корицей – совершенно неправильно для инквизитора. Сейчас, когда он снял пальто в своем напоминавшем кунсткамеру кабинете, аромат проявился в полной мере. Виной всему мороз, он волшебным образом умел кристаллизовать запахи на волосах и одежде. А еще более неправильно, просто дикость, что я не могла ни на чем сосредоточиться, только на этом запахе, слишком домашнем, слишком теплом.
Я сидела на высоком стуле без подлокотников, все в том же ошейнике, со связанными запястьями и щиколотками. Для полноты картины не хватало только кляпа, но старшему следователю требовались мои показания. Свет от лампы падал на лицо, заставляя жмуриться. Шторы Гордон задернул, намеренно погрузив комнату в полутьму, отчего уродцы в банках казались еще страшнее. Зачем они понадобились инквизитору? Он не походил на безумного. На других полках стояли разнообразные флакончики. Сначала решила, будто они из-под духов, но заметила на одном из них надпись: «Белладонна». Яды. Не обошел вниманием старший следователь и разнообразные ошейники, ручные кандалы, собралась неплохая коллекция. Разумеется, нашлось место и книжным шкафам, старинным и высоким, под потолок. Тут все дышало прошлым, казалось, время замерло примерно полвека назад. Как и мое сердце, которое билось через раз.
Попалась. Так глупо попалась! Из-за дурацкого маскарада! Хотя важнее было просто сбежать в самый глухой уголок и надеяться выжить. Теперь надежда практически умерла.
– Итак, преступим! – потер руки Гордон.
Полон энтузиазма, значит, отправит к палачу. Напрасно я так обошлась с гвардейцем, напрасно сочинила письмо, напрасно не сдержала эмоций при инквизиторе… Много чего еще, что все вместе привело к столь печальному концу.
Не пошевелилась, когда старший следователь остановился рядом, только ниже опустила голову. Я физически ощущала его близость, хотя Гордон не касался даже кончиком пальца. Знаете, случается такое, не смотришь, а словно видишь каждое движение, мимолетный жест.
– Зачем сбежала?
Вопрос прозвучал обманчиво мягко. Другая поверила бы, но я его ударила, сомневаюсь, будто Гордон простил. Еще бы, испортила торжество мужского самолюбия! Я симпатичная, инквизитор хотел скрасить унылый досуг, пока меня не изуродовали пытками, а тут колено, да еще прилюдно. Но не жалею, у ведьмы тоже есть честь.
– Откуда? – облизнув губы, глухо поинтересовалась я.
– Начнем с Перекопа. Ты же знала, я заметил лед.
Вот и сбылись худшие опасения, сама дважды подтвердила, что ледяная ведьма. И «ты»… Мысленно усмехнулась. Ну да, пойманная ведьма хуже собаки.
– Именно поэтому.
– Неверно, – покачал головой Гордон и поправил лампу, теперь она не слепила.
Старший следователь не спешил садиться, снова пристроился рядом, опершись копчиком о край стола. Он прекрасно понимал, как нервирует подобное поведение, близость врага. Как же я стыдилась того чувства, которое испытала во время поцелуя! Как можно желать собственного убийцу, ладно бы красавца, так нет. К счастью, прошло, теперь инквизитор вызывал только ужас. Он холодом разлился по жилам, железной хваткой сжал горло.
– Что именно: ответ или решение?
Как же я устала! Может, все закончится прямо сейчас, зачем изводить допросами.
– Решение. Хочешь чаю?
– А? – Вопрос прозвучал настолько дико, что сначала решила, будто ослышалась.
– От волнения пересыхает горло, а ты не в первый раз облизываешь губы. Надеюсь, не против фамильярности?
Рассмеялась, осмелившись встретиться взглядом с Гордоном. Издевается! Можно подумать, у арестованной ведьмы есть выбор.
– Благодарю, меня все устраивает, мастер Рэс, только пить чай со связанными руками неудобно, – указала взглядом на веревки. – Или это какой-то вид пыток, вдруг вы вливаете в рот несчастных кипяток.
Старший следователь фыркнул:
– Какая глупость! Чай – это просто чай. Немного меда, немного мяты и мелиссы. Руки я развяжу, ты не агрессивна.
Хоть на этом спасибо! Я просто разумна, понимаю, что задуши Гордона той же цепью, ударь по темечку пресс-папье, дальше соседнего коридора не уйду. Магия заблокирована, самой мне ошейник не снять, о снежных путях надлежало забыть.
– Хочу взглянуть, что произойдет с чаем, – после короткой паузы продолжил инквизитор и, наклонившись, действительно разрезал путы острым канцелярским ножом. – Снова заморозишь? Ледяные ведьмы – крайне редкие экземпляры, не доводилось прежде наблюдать их так близко.
– Так я диковинная зверушка?
Я едва сдерживала закипавшую злость. Нашел развлечение! Или мстит? Безусловно, мстит, мелочно и гадко.
– Нет, человек.
– Врете, – дерзко заявила в ответ и растерла онемевшие конечности. – И вообще, где чай? Решили проявить заботу, так проявляйте.
– Характер! – уважительно протянул инквизитор и ненадолго скрылся за дверью.
Вернулся он… с чаем. Дымящаяся чашка одиноко стояла на подносе. Изумленно уставилась на Гордона. Я ожидала чего угодно, только не старшего следователя Второго отдела, работающего личным дворецким.
– Пей! – Мне вручили белую фарфоровую чашку, из которой не погнушалась бы пить сама императрица. – Даже жалко тебя. Прежние ведьмы не были такими неопытными и хорошенькими.
Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. Тут же нестерпимо захотелось их облизнуть, прикусить – что угодно, чтобы унять зуд, но я сдержалась. Обычная провокация, Клэр.
– Именно поэтому вы меня поцеловали?
Жадно делала глоток за глотком, обжигая язык и небо. Действительно очень хотелось пить, а еще избавиться от ледышки внутри – порождения страха.
– Поэтому, – не стал отпираться Гордон и снова, как на лестнице, коснулся губ большим пальцем. – Я мог бы облегчить твою участь взамен на небольшую услугу.
Прозрачный намек повис в воздухе. Пальцы инквизитора между тем скользнули ниже, по подбородку, шее… Он остановился на кромке выреза платья, будто раздумывая, стоит ли расстегнуть пуговицы и продолжить.
– Вы сильнее, мастер Рэс, но просто так я дамся, – мрачно предупредила потенциального насильника и приготовилась выплеснуть чай ему в лицо.
– Ведьма – и порядочная? – пришло время Гордона удивляться. – Ну же, Клэр, перестаньте, я далеко не первый.
Покраснела до ушей, но призналась:
– Первый.
И тут же сделала поправку:
– Могли бы стать, но не станете.
Инквизитор убрал руку и отгородился от меня столом. Его поведение мгновенно изменилось, Гордон больше не делал пошлых намеков и не прикасался. Мрачный, он торопливо заполнил формуляр, ограничившись скупым: «Жаль!» Невольно прониклась к нему уважением. Ничего не мешало Гордону овладеть мной, ожог от чая лишь раззадорил бы, но он не стал. Выходит, среди инквизиторов тоже встречались благородные люди.
– Простите, госпожа Рур, – Гордон перешел на «вы» и деловой стиль общения, – обычно ведьмы ведут иной образ жизни, что дало мне повод подумать… Однако странно.
– Почему? – Нервно оправила воротничок.
– Любовники помогают выжить.
– Я выживала сама, мастер Рэс.
Наверное, ответила излишне резко, но так получилось.
– И ни разу не хотелось? – продолжал выпытывать инквизитор. – Ну же, вы здоровая молодая женщина, признайтесь.
– Ведьма, – с горькой усмешкой поправила Гордона, – женщине вы бы подобных вопросов не задавали. И нет, не хотелось.
На мгновение испугалась, он напомнит о минутной слабости, снова попробует склонить к близости, но разговор зашел о другом, моя личная жизнь старшего следователя больше не волновала.
– Так отчего же вы сбежали? – Перо мерно скрипело по бумаге. – Повторюсь, разумнее повиниться и согласиться на следственные мероприятия.
Расхохоталась:
– Мероприятия? Ледяная ведьма заведомо виновна.
Гордон не стал оспаривать выдвинутый тезис и переформулировал вопрос:
– Хорошо, на что вы надеялись, когда столь эффектно выбили окно?
Ответила предельно честно:
– Остаться в живых.
Гордон усмехнулся. Ну да, ему смешно слышать такое от ведьмы. И так обидно стало, так горько. За что со мной так? Только за дар, только за ледяной кристалл в руке трупа. Дорого бы дала, чтобы выяснить, кто меня подставил. Сомневаюсь, будто идея свалить преступление на ледяную ведьму пришла убийце спонтанно, для этого нужно хотя бы знать, что таковая имелась.
Я увлеклась невеселыми думами и не сразу заметила, что инквизитор перестал писать и пристально смотрит на меня. Сколько: минуту, две? Неважно.
Поколебавшись, Гордон освободил мои ноги.
– Только без глупостей! – предупредил он. – Делаю поблажку за молодость и относительную безобидность. Скорее всего вы убили Анаиса Клета по личным мотивам. Дар явно не управляет вашим разумом.
– Я не убивала!
На глаза навернулись слезы. Что, что ему сказать, чтобы он поверил?! Но убитый сжимал в руке ледяной кристалл, а других ведьм в Перекопе нет, иначе почувствовала бы.
Низко опустила голову, задыхаясь от бессилия. Дурацкие суеверия, дурацкая охота, которая вынудила совершать ошибку за ошибкой. И подарок судьбы, оказавшийся смертельной ловушкой. Сидела бы в Махале, глядишь, разминулась бы с кареглазым проклятием.
– Сколько вам лет, Клэр? – Гордон забрал опустевшую чашку и, передвинув свободный стул, устроился напротив.
– Двадцать два.
Инквизитор покачал головой. Видимо, тоже считал, что умирать в таком возрасте рано.
– А?.. – страшный вопрос никак не давался, но я обязана его задать. – Как казнят ведьм?
До меня доходили слухи, но вдруг методы изменились? Небо, я согласна стать любовницей Гордона, лишь бы только умереть быстро! Он ведь может изменить приговор, потребовать, чтобы мне, например, дали яду.
– Потом, – покачал головой инквизитор и протянул мне платок. – Давайте поговорим о другом.
Тяжело о другом, когда давит ошейник. Гордону не понять, он никогда не окажется в моем положении. И поведение его объяснимо. Власть развращает, не удивлюсь, если развлечения с бесправными арестантками – обычная практика для Второго отдела. А что, не пропадать же красавице, пусть напоследок вкусит мужского тела.
– Откуда у вас дар?
Промолчала. Какая разница, если я априори виновна.
– Клэр? – настойчиво повторил Гордон.
– От отца, – неохотно призналась я.
Лучше ответить, не хочу в пыточную! По телу пробежала волна крупной дрожи. Там каленое железо, щипцы, дыба. Палачу плевать, виновна ты или нет, его не разжалобят крики, а после… Я не выдержу, точно не выдержу, во всем признаюсь! Только поздно, суставы обратно не вправить.
Из глаз брызнули слезы. Я судорожно всхлипнула и отвернулась.
– Тихо, тихо, успокойтесь!
Инквизитор наклонился и ободряюще похлопал по плечу.
– Я не виновна, мастер Рэс, если вы дадите мне шанс, я докажу!
Не в силах сидеть, вскочила, в порыве чувств ухватила Гордона за руки и, сообразив, что делаю, тут же отпустила. Лишь бы он не воспринял как угрозу! Мог ведь подумать, будто собиралась задушить. Подняла взгляд и рассвирепела: он смеялся! Пусть беззвучно, но потешался.
– Казните!
До предела натянув крепившуюся к стулу цепь, гордо отвернулась.
Глупая, решила, будто Гордон Рэс человек! Вспомни, он заподозрил тебя сразу, еще до праздника, какого сочувствия ты ждала. Ему нужна кровь, и она прольется.
– Внимательно выслушаю, но сначала допрошу. Это обязательно, Клэр. Сядьте, пожалуйста, – мягко попросил Гордон.
И не подумаю, только голову повернула.
– Пожалуйста, – чуть повысил голос инквизитор.
Зачем, можно прямо сейчас позвать стражу и бросить меня в камеру, а протокол заполнить задним числом, приписав ледяной ведьме все нераскрытые преступления.
– Как же вы упрямы! – неизвестно кому в сердцах пожаловался Гордон.
Думала, он принудит сесть силой, но старший следователь поступил иначе – погасил лампу и раздвинул шторы. В комнату хлынул приглушенный зимний свет; на стеклах заиграло отраженное сугробами солнце. Гордон распахнул окно и зачерпнул немного снега с карниза. После подошел ко мне и зачем-то высыпал содержимое ладоней на волосы. Стояла и ничего не понимала.
– Ведьма, – кивнул инквизитор, довольный проделанным экспериментом, и пояснил: – Даже в ошейнике ледяная ведьма не теряет своей сути, снег на ее коже не тает.
Вот ведь, никогда не замечала.
– Разумеется, мы привлечем эксперта, – Гордон закрыл окно и таки сел за стол, – все оформят должным образом, но вы ведь не отрицаете наличия дара? – Покачала головой. – И расскажете мне об отце.
– Так нечего рассказывать, – вздохнула я и села. Инквизитор победил. – Я его никогда не видела, имени не знаю. Фамилию унаследовала от матери.
– И никогда не пытались узнать? – не поверил Гордон.
– Пыталась, но мама молчала, а я не помнила, куда она меня привозила. Какой-то дом в большом городе. Простите, – развела руками, – для маленького ребенка все одинаково. Я не выгораживаю его, действительно не знаю.
– Верю.
Это было первое «верю» Гордона Рэса, чрезвычайно важное, подарившее надежду. Может, инквизитор действительно хотел докопаться до сути, а не быстрее раскрыть дело? И я доверилась ему, чистосердечно поведала о своей жизни, утаив лишь имена помогавших мне людей: не хотела, чтобы они пострадали.
Инквизитор молчал, а я изучала узор паркетного пола, изредка кидая взгляд на окно. Если призвать всю силу, если…
– Не надо, – Гордон словно угадал мои мысли. – Никаких новых побегов. Ошейник крайне болезненно реагирует на попытки колдовства, вы обречете себя на долгие часы страданий. Лучше скажите, – он пожевал кончик самопишущего пера, – как прежде вы проявляли силу. Например, способны ли вызывать снежную бурю?
Напряглась, понимая, куда он клонит, и покачала головой. Лучше ограничиться тем, что имела неосторожность показать.
– Я всегда мечтала жить, как обычный человек, старалась дружить с соседями, никому не желала зла, – говорила и не понимала, зачем ему рассказываю. – Сила была, но использовать ее – встать на скользкий путь к Маре.
Именно так, тогда бы дар захватит власть над разумом, превратил в ту самую страшную ледяную ведьму из баек. Радовало одно: не нашлось наставницы, которая бы развила мои способности. Это такой соблазн – повелевать другими.
– Странно, – чуть слышно пробормотал Гордон, но я услышала.
Плечи снова поникли. Напрасно старалась. Ведьмы лгут, а ледяным чужды привычные желания. Вот если бы соврала, что втайне мечтала заморозить Перекоп, поверил бы. Закрыла лицо руками и затрясла головой.
– Почему вы мне не верите, мастер? – не спросила – простонала.
– Давайте без эмоций, Клэр, – инквизитор спустил с небес на землю. – Понимаю, вы давите на жалость, но правосудие строится на других принципах. Продолжим. Итак, вы держали лавку в Перекопе. Убитый часто заходил к вам?
– Нет, его пользовал врач.
– А все же? – не унимался Гордон.
Когда гончая травит зверя, она просто так не отступит, вот и старший следователь с упоением вбивал гвозди в мой гроб.
Нужно тщательно подбирать слова, Клэр, и молчать об Алане. Действие приворота должно было схлынуть, зелье вывелось из тела, сама себя не оговорю, никто не узнает.
– Ну, – задумалась, почесав переносицу, – заказывал пару раз порошки от головной боли для жены, только и всего.
– И? – Гордон ясно дал понять, ему известно больше, нежели я собиралась поведать.
С тяжким вздохом призналась:
– А еще иногда я видела его в управе, мой парень – стражник.
– Клэр, – укоризненно цокнул языком собеседник, – нехорошо лгать. Вторая попытка.
Когда он успел навести справки? Ну да, мы часто болтали, я навещала дочек Анаиса. Ума не приложу, как он оказался на злополучном постоялом дворе. Они с женой ладили, никакие дела службы не требовали рисковать в самую опасную ночь в году. Но лечила погибшего начальника стражи действительно не я, хотя не раз помогала советом.
– Это моя работа, – ответил Гордон на невысказанный вопрос. – Итак, признаете ли вы факт тесного знакомства с Анаисом Клетом?
– Признаю.
Куда деваться? Знала бы, что старший следователь не только в гостинице заседал и утренние визиты девушкам наносил, построила бы разговор иначе. Опять же о женихе промолчала, в итоге Гордон зацепился за неосторожное слово, добился имени Алана.
– Постойте, – инквизитор нахмурился, – не тот ли это молодой человек, которого вы навестили перед спешным отъездом из Перекопа?
Кивнула.
– Жених, с которым вы не состояли в интимных отношениях?
Он издевается?!
– У людей бывают интересы помимо постели, мастер Рэс, – сорвалась я, – но если вам так интересно, именно ваш приезд помешал тем самым отношениям.
– Сомневаюсь! – Гордон никак не отреагировал на эмоциональный выпад. – Молодого стражника опоили приворотным зельем. Я же видел лед, Клэр, неужели вы думали, будто ограничусь одним разговором? – укоризненно покачал головой он. – Нет, мне стала любопытна ваша жизнь, в частности, поведение мужчины, которого вы так гадко использовали. Но, не спорю, следы замели, ни в вине, ни в лавке остатков приворотного зелья не нашли.
Поколебавшись, спросила:
– Что с Аланом?
Надеюсь, все в порядке, его не уволили.
– Временно сидит на гауптвахте.
Понуро кивнула и погрузилась в тяжкие думы. Везде только доказательства вины, догадываюсь, даже службу в Первом отделе запишут в счет коварных замыслов.
– Как вы попали в Махал? Стационарного портала в Перекопе нет, обычный ведьмы построить не в состоянии.
И не подумаю рассказать. Ему надо, пусть сам в книгах ищет.
– Хорошо, – выждав немного и осознав, ответа не последует, с легким раздражением продолжил допрос инквизитор: – как вы устроились секретарем в восточный филиал столичного Первого отдела?
– По протекции одного хорошего человека. И не устроилась, а просто замещала ушедшего сотрудника, пока не нашли нового.
Помолчав, добавила:
– Он спас меня, отнесся с теплотой, не надо его наказывать.
– Не вам решать, – отрезал Гордон. – Имя?
– Нет.
Если семейство Альфов ждет расправа, не пророню ни слова, пусть пытают.
– Клэр? – Инквизитор поднял голову от записей и в упор посмотрел на меня.
От его взгляда стало не по себе, точно так же, как в Перекопе. Поверить бы тогда предчувствию, сразу сбежать! Но прошлого не воротишь.
– Нет, – столько же твердо повторила я. – За добром платят добром.
– Он колдун?
Рассмеялась дикому предположению.
– Не все ненавидят людей, как вы, мастер Рэс, вы бы точно бросили меня замерзать на улице.
Гордон тяжко вздохнул:
– Ведь по документам узнаю, глупая вы женщина, зачем упорствуете? Допрос – не игра, госпожа Рур, здесь решается ваша судьба. Вы твердите о невиновности, так докажите ее. Пока слишком много лжи и уверток.
– Потому что я вам не верю. Как можно откровенничать с человеком, который уже написал внизу листа: «Виновна»?
В кабинете ненадолго воцарилось молчание. Гордон смотрел в окно, я – на него, уродцы в банках – на меня. Брр, жуть какая! Вдруг инквизитор собирает коллекцию из поверженной нечисти, тогда и мою голову заспиртует.
– Я бы не бросил.
– Что? – не поняла, о чем он.
– Я не бросил бы вас замерзать на улице, – медленно повторил инквизитор и отодвинул листы протокола.
Хотелось снова качнуть головой: «Не верю!», но не стала.
Видимо, вопросы кончились, иначе почему он молчит? Сидит, подперев подбородок ладонью, и буравит взглядом, изучает. Поразительно спокойный – как я мечтала сейчас о таком невозмутимости! Колени дрожали от мышечного напряжения, зубы начинали отстукивать барабанную дробь. Облизнув губы, осмелилась прояснить очень важную деталь:
– Как вы поняли, что я ледяная ведьма? Еще тогда, на улице.
– Предположил, – поправил Гордон и снова встал, только подошел не ко мне, а к окну. Бросив рассеянный взгляд в стекло, он в пол-оборота продолжил: – Видите ли, ведьме кажется, будто она ничем не отличается от обычных женщин. В какой-то степени это правда, но хороший следователь накапливает признаки, по которым с достаточной долей вероятности можно предположить наличие или отсутствия темного дара. Вы не покрыли головы в мороз.
– И что?
Абсурд! Фыркнула, выразив отношение к столь бредовому способу определения ведьм.
– Вы не чувствительны к холоду, только и всего. Блондинка, вышли из аптечной лавки, двигались плавно, привлекали внимание.
– О да, – нервно рассмеялась в ответ, – красивых женщин издавна считали ведьмами!
– Тут другое, – качнул головой Гордон и приблизился на пару шагов, – хотя, признаю, вы действительно красивы. Я говорил о влечении, которое неосознанно транслирует каждая ведьма, вы не исключение.
Он перешел границы дозволенного.
До предела натянув привязанную к спинке стула цепь, вскочила и презрительно процедила:
– Не приписывайте низменных желаний чужой магии.
Понимала, после такого отношение инквизитора резко ухудшится, не только о чае, об элементарном комфорте придется забыть, но не могла молчать. Сильный пол обожал обвинять в собственной похоти женщину. То она слишком яркую кофточку надела, то походкой призывала зажать ее в уголке, то улыбнулась – множество вещей, оправдывающих чужую невоздержанность. Теперь еще влечение. Я не желала внимания Гордона Рэса, это он собирался залезть ко мне под юбку, мало заботясь, совпадают ли наши желания. И на основании чужих эмоций я ведьма?!
Инквизитор и бровью не повел, предложил присесть и заметил:
– Мы разбираем не мои желания, а ваше преступление.
– Которое я не совершала.
Пусть не надеется, чистосердечного признания не последует.
– Это еще не установлено, – заметил Гордон и силой усадил обратно на стул.
Для верности положил руку на плечо. Резко стало не по себе, во рту скопилась вязкая слюна. Пальцы инквизитора казались могильной плитой, придавившей к стулу. Впрочем, руки у него действительно сильные, пусть ухоженные, но с мозолью мечника. А еще заметила характерную потертость между средним и указательным пальцами, такая бывает у тех, кто часто пользуется артефактами на цепочках.
– Вам известно назначение ошейника? – Голос Гордона хлестал по щекам, утратив былые нотки сочувствия.
Промолчала. Разве не так давно старший следователь любезно не просветил по данному вопросу?
– Это не обычные кандалы, – продолжил инквизитор, сильнее вонзив пальцы в мое плечо. – Они блокируют силу ведьмы или колдуна, запирает дар внутри тела. А знаете ли вы, что происходит, если он или она пытаются обойти запрет? Боль, невыносимая, парализующая боль.
– От которой страдают часами. – Спасибо, на память не жалуюсь.
– Согласны испытать такую?
Качнула головой. Глупый вопрос!
– Рад, что вы запомнили. Прыгать из окна тоже не пробуйте: слишком высоко, без снежной подушки сломаете ноги. С переломами в тюрьме тяжело.
– Я невиновна.
Небо, когда он поймет, когда до всей инквизиции дойдет, что ведовство не делает убийцей! Или знакомства с жертвой и приворотного зелья хватило для превращения аптекарши в злодейку? Ни мотива, ни материальной выгоды, ну что бы я выгадала от смерти Анаиса? Правильно, ничего. Еще неизвестно, какого нового начальника стражи назначит, вдруг он меня шарлатанкой объявит?
– Кое-кто считает иначе.
Гордон отпустил многострадальное плечо и, отперев ящик стола, вынул оттуда самодельный конверт. Он держал его достаточно далеко, но я видела, штемпеля почты нет. Выходит, отправитель передал послание лично или подбросил его под дверь.
– Вы спрашивали, почему вы меня заинтересовали, Клэр… – Инквизитор выдержал паузу, за время которой успела трижды умереть и воскреснуть. – Мне о вас сообщили.
Сердце оборвалось и рухнуло в пятки. Задохнувшись, хлебнула ртом воздух. Анонимка! Кто, кто меня так ненавидел, как догадался? Врач? Да ну, он мараться бы не стал. У нас разные клиенты, всем хватает. Кто-то из молодчиков, которые приставали к Рае? Вряд ли, они обычно были пьяны. Где, где я могла проколоться?!
– Можете ознакомиться. – Гордон протянул серый шершавый конверт.
Дрожащими руками вытащила из него бумагу – оборванный лист расходной книги. В нем сообщалось, что в Перекопе поселилась ведьма. Имени неизвестный не назвал, зато точно описал мой рост, телосложение, цвет глаз и волос.
– Я получил его сразу, как поступило известие об убийстве.
Инквизитор забрал улику, но класть обратно в стол не спешил, зажал между пальцев.
– В столице или?..
Подсудимые ведь имеют право задавать вопросы, несправедливо заставлять их довольствоваться крохами информации, которую готов сообщить обвинитель.
– Или. – Конкретного места Гордон не назвал. – Как видите, неизвестный оказался прав. А теперь, если вы больше ничего не хотите сказать или спросить…
– Хочу! – порывисто перебила следователя. – Почему вы не установили личность отправителя?
– Это неважно, – раздраженно отмахнулся старший следователь.
Вопрос ему явно не понравился.
– Очень важно! От этого зависит моя судьба.
– Ваша судьба зависит от меня, – отрезал Гордон и таки убрал конверт.
Презрительно скривилась и протянула:
– О да, от того, насколько угодлива окажусь в постели. Помню ваше «ты» и ультиматумы.
– Никаких ультиматумов, госпожа Рур, – инквизитор корчил саму невинность, – обычная рачительность. Не люблю, когда качественный товар портят, не использовав по назначению. Но, кажется, мы все прояснили, или вы соврали насчет девственности?
Он стоял слишком близко, чтобы не дать пощечину. Гордону не повезло: в порыве праведного гнева я оцарапала ему щеку. Жаль, попала по касательной, слабо кровоточила. Старший следователь шумно вдохнул воздух сквозь зубы и приложил ладонь к щеке.
– Дважды – это перебор, не находите? – За обманчивым спокойствием скрывалась тихая ярость. – Видимо, вы не понимаете, что наносите увечья представителю власти.
Гордо подняла голову и расправила плечи.
– Очень даже понимаю.
– И? – Он явно ждал извинений.
Напрасно! Пусть ударит в ответ, унижаться не стану. Нахал получил по заслугам.
– Я защищала свою честь.
– Честь? – Гордон нахмурился и показал кровь от пореза на ладони. – Вы, кажется, плохо понимаете, в какой ситуации оказались. За нападение на следователя полагается двадцать ударов кнутом. Сомневаюсь, будто вы выдержите. После вас бросят в камеру. Боюсь, остальным будет глубоко плевать на вашу честь, изнасилования в тюрьме – обычное дело, если ведьма хороша собой.
– Тогда велите сразу забить меня до смерти, раздвигать ноги и терпеть я не стану. Заодно отомстите за попорченную кожу. Она ведь ценная, холеная, а тут какая-то ведьма ногтями. Так как, – с вызовом отчаявшегося, посему готового на все существа, в упор смотрела на мужчину, – изобьете сами или доверите палачу?
Мысленно приготовилась к мученической смерти, но инквизитор передумал. Видела, как утихает ярость, пропадают вздувшиеся желваки.
– Избиение вам не грозит, Клэр, хотя пощечину я запомню. Кроме того, я уважаю порядочных женщин и не зря обращаюсь на «вы».
Показалось, или Гордон Рэс только что обещал защиту от грубого обращения? Покачала головой. Честно, не особо верилось.
– А теперь идемте.
Инквизитор отвязал цепь от стула и легонько потянул за нее.
– Куда?
Внутри разливался отступивший ненадолго холод, стремительно сковывая члены. Воображение рисовало самые страшные предположения. Увы, Гордон их подтвердил:
– Знакомиться с различными сотрудниками Второго отдела. Увы, не все из них приятны, но не обижайтесь, у каждого своя работа.
Поколебавшись, он добавил:
– Если таки захотите стать моей любовницей, сообщите. Вы мне понравились.
– Зато вы мне нет, в утешителях перед смертью не нуждаюсь, – огрызнулась в ответ и с прямой гордой спиной направилась к двери.
Ярость растопила лед, я с трудом сдерживалась, чтобы не расцарапать вторую щеку старшего следователя – для симметрии. Как он самонадеян, как глуп, если решил, будто кинусь в его объятия! Видимо, привык пользоваться арестантками, а тут попалась строптивая. Ничего, как-нибудь переживет отказ, и плевать, что от него так сладко пахнет, а от поцелуев подкашиваются ноги.
Гордон рассмеялся:
– Вы растете в моих глазах, госпожа Рур!
– Зато вы стремительно падаете.
Инквизитор оставил последнее слово за мной, отпер дверь и под локоток вывел в коридор. Цепь снова, как в прошлый раз, намотал на руку. Мог бы обойтись без мер предосторожности: подсчитав количество замков и охраны, я приуныла и окончательно покорилась судьбе.
Мы спустились два этажа, прошли запутанными переходами в другое крыло и снова спустились. В итоге я оказалась в небольшом помещении без окон, в котором пахло нашатырем. Из мебели – глухой шкаф и отгороженная ширмой койка с фиксаторами для конечностей. У меня засосало под ложечкой. Бросая косые взгляды на Гордона, молилась, чтобы это оказалась не обитель палача. Инквизитор не спешил ничего объяснять, провел к койке и закрепил конец цепи в специальном держателе.
– Подождите! – коротко обронил он и скрылся за соседней дверью, оставив изнывать от страха и неведения.
Мужественно боролась с накатившей тошнотой. Койка слишком походила на топчан для пыток. Вот и кольца для цепей, чтобы непокорная ведьма не рыпалась. Не соврал инквизитор, действительно запомнил пощечину.
Пару раз сглотнула и глубоко задышала. Нужно быть сильной, нельзя поддаваться эмоциям! Только на глаза навернулись слезы, а по телу бегали мурашки. А еще холодно, нестерпимо холодно, словно дар внутри меня победил и превратил в ледяное чудовище. Испугавшись, подумала о Рае и успокоилась. Если бы лед взял вверх, рыжая неуклюжая подавальщица не заставила бы губы на миг растянуться в улыбке. Нет, причина в первобытном ужасе. Зачем Гордон привел меня в жуткую комнату, разве можно пытать сразу после первого допроса? И протокол, я его не видела, не подписывала, все не по правилам! Неужели отказ делает мужчин столь жестокими?
Впилась ногтями в ладонь, чтобы не позволить себе скатиться в бездну липкого страха. Помогло, боль всегда отрезвляет.
Косясь на дверь, за которой скрылся старший следователь, гадала, какую участь он для меня предназначил. По словам Гордона, он испытывал ко мне чувственный интерес, но ни во взгляде, ни в поцелуе не мелькнуло ни йоты нестерпимого желания. Для чего инквизитор предлагал стать любовницей, неужели ему настолько скучно? Пусть Гордон не самый привлекательный мужчина на свете, но не урод, при должности, значит, при деньгах, найдется много женщин, готовых его приласкать. Или случившееся – один из способов воздействия? Я плохо разбиралась в методах следствия, но, вроде, на подсудимых давят не только с помощью грубой силы.
Прервав тяжкие размышления, распахнулась внутренняя дверь, и в комнату вошел мужчина в белом переднике и в белых же перчатках. Следом показался инквизитор. От ужаса прикусила язык. Палач! Пусть он не носил глухую маску с прорезями, не повязал фартука мясника, но ошибиться я не могла. Сильные мускулистые руки, квадратное лицо. Хотела бы сбежать, но не могла – словно приросла к койке. Бросила на показавшегося следом инквизитора умоляющий взгляд, не помогло, палач никуда не делался, стоял и лыбился.
– Не нужно боятся, – Гордон успокаивающе погладил по волосам, – обычная формальность. Питер, – обратился он к мужчине в белом, – в порядке, я подержу ее.
Вас когда-нибудь прилюдно унижали? Мне довелось испытать всю гамму ощущений. Омерзительное чувство, когда тебя ощупывают, даже залезают под юбку, спасибо, белье не стаскивают, а то с инквизитора сталось попросить проверить девственность. Чужие прикосновения казались омерзительными, а я сама – грязной. Одно радовало, Гордон не смотрел, крепко держал, но отвел глаза. А я, наоборот, не сводила взгляда с ссадины на его щеке. Жаль, не выколола глаза, может, тогда инквизитор рассвирепел бы и убил там, в кабинете.
– Это не моя прихоть, таков порядок, – словно оправдывался Гордон. – Вы могли скрыть оружие, артефакты или некие знаки на теле.
Оружие! Хотелось нервно расхохотаться. Если бы я прихватила нечто подобное, мы бы не встретились.
– Ничего, – закончив, разочарованно сообщил Питер. – Ледяная ведьма, и только. Чистая, ухоженная.
Палач вопросительно покосился на старшего следователя. Сердце ухнуло в пятки. Неужели просил дозволения развлечься? Оказалось, Питер жалел. Мол, девочка еще, зачем ее? Не лучше ли просто поговорить?
– Сегодня ничего серьезного, – распорядился Гордон.
Палач с облегчением выдохнул. Приятно, когда представитель страшной профессии симпатизирует тебе, и неприятно, когда тебя ведут в пыточную. Я отчаянно сопротивлялась, повиснув на руках мужчин. Уже не плакала, не упрашивала, но в глубине души надеялась, они не причинят вреда.
– Ваше будущее. – Гордон обвел рукой комнату страха.
Лучше бы я закрыла глаза! Инквизитор остановился у стойки с различными кнутами, палками и плетьми. В ушах стоял, который они издавали. Не здесь, в пыточной, в прежней жизни. Тело вздрагивало от предвкушения боли. А вот и лежак для истязаний. Напротив – дыба и множество приспособлений, назначения которых я не знала и знать не хотела. Меня усадили на одно из них, по виду обычное кресло, но стоило палачу нажать особый рычаг, как ремни надежно зафиксировали конечности. Дернулась, силясь вырваться, разумеется, напрасно. Паника стремительно захлестнула разум, вытеснив все мысли, кроме одной: «Я не хочу умирать, не трогайте меня!»
Сетуя, что приходится калечить такую красавицу, палач ненадолго нас покинул.
– Ну, – лениво осведомился Гордон, – вы по-прежнему отрицаете свою вину?
Он смотрел куда-то поверх моей головы и, казалось, мало интересовался происходящим.
– Да, и позвольте мне доказать невиновность! – с мольбой посмотрела на погрузившегося в собственные думы инквизитора. – Проведите нормальное следствие!
– Обязательно, – рассеянно пообещал Гордон.
Дорого бы дала, чтобы проникнуть в его мысли! То ли он прикидывал, куда повесить очередную почетную грамоту, то ли гадал, кто еще мог убить Анаиса Клета. Во второе верилось слабо, поэтому удивилась, когда инквизитор неожиданно предложил съездить в Перекоп.
– Считайте, у меня хорошее настроение, госпожа Рур. Я не привык верить ведьмам на слово, но вы производите впечатление честной девицы. Не всякая осмелилась бы поднять на меня руку, – усмехнулся он и велел возвратившемуся палачу снять путы. – Наоборот, большинство женщин пыталось бы соблазнить, кокетничали. В крайнем случае валялись бы в ногах и слезно просили о пощаде. Даю две недели на то, чтобы опровергнуть причастность к убийству Анаиса Клета. Справитесь, принесу свои извинения, нет, ответите по всей строгости закона. Увы, пока вы единственная подозреваемая, пусть без мотива, но я его найду.
Не веря собственному счастью, не спешила благодарить Гордона. Вдруг в чем-то подвох? Оказалось, его нет, не считать же таковым компанию из гвардейцев и старшего следователя.
Заметно повеселевший палач помог встать из страшного кресла, за что удостоился мимолетного недовольного взгляда Гордона. Видимо, проявлять сочувствие к ведьмам запрещалось.
Остановившись против старшего следователя, ограничилась сухим:
– Спасибо. Вам не придется жалеть о принятом решении.
Колени до сих пор тряслись, меня познабливало от пережитого волнения.
– Надеюсь, – ворчливо пробормотал инквизитор. – Иногда ведьмы бывают необыкновенно настойчивы.
И все, больше ни слова. Гордон Рэс ушел, бросив посреди пыточной в амагичном ошейнике. Видимо, чтобы прониклась атмосферой. Если он хотел добиться чистосердечного признания, то ошибся, страх перед орудиями пыток лишь укрепил решимость никогда сюда не вернуться и отыскать истинного убийцу. Теперь это дело жизни. Моей жизни.
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6