Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 12
Дальше: Глава 14

Глава 13

Гордон с интересом рассматривал матушку. Она, сложив руки на коленях, сжалась на скамье. Пару раз порывалась встать, дернуть его за рукав, чтобы перестал пытать, но всякий раз раздумывала. Ничего плохого он не делал, только смотрел, дугой вопрос как.
Мы устроились в родной избушке – по случаю приезда дочери мама взяла выходной. Ее подопечные почти выздоровели, еды она на два дня сготовила, справятся. Карен остался у Андрона, староста сам предложил. Собственно, инквизитору тоже предложили столоваться у старосты, только уже смеркалось, а он не спешил уходить. Интересно, где думал устроиться? На полатях едва места для двоих хватит. Зато с мужчиной спокойнее, не нужно всю ночь дежурить с топором.
Разумеется, я рассказала Гордону и об искавшем маму человеке, и о таинственной папиной сестре. Он ухмыльнулся:
– Ты таки настоящая ведьма, Клэр, ничего на допросе о поездке к родне не сказала. Ну, – инквизитор обращался к нам обеим, – кто назовет мне адрес?
Мама упорно молчала, комкая концы платка. Она сильная, ее просто так не сломишь.
– Пожалуйста, это в ваших же интересах, Мари, – старший следователь чуть смягчил тон. – Я не желаю зла вам обеим, наоборот, хочу помочь.
Не знаю, чтобы не путаться или по какой-то другой причине, Гордон называл маму по имени. Госпожой Рур для него осталась я.
В итоге родительница сдалась, встала и открыла старый сундук.
– Он на бумажке у меня написан, отец Клэр оставил на тот случай, если… – она вздохнула, – инквизиция придет.
– Какой заботливый!
Гордон не верил. Признаться, я тоже. Не видела ни одной причины, по которой отец попытался бы укрыть мать. Она случайная любовница, а у ледяных чувств нет. Я так, исключение.
– Он за себя боялся.
Мама развернула сверток из цветастой юбки и протянула инквизитору пожелтевшую почтовую бумагу.
– Чего? Явно не инквизиции.
Старший следователь аккуратно развернул листок и переписал адрес в блокнот. Исхитрилась заглянуть ему через плечо: точно, Тонер! Именно туда мы ездили пятнадцать лет назад.
– Он не сказал.
– Мари!
От Гордона не так просто отвязаться, знала по собственному опыту.
– Он не сказал, – упрямо повторила мама, гордо расправив плечи. – И вообще, это ваше дело – разбираться и искать.
Инквизитор проглотил укор и зашел с другой стороны:
– Хорошо, о чем вы разговаривали с отцом Клэр?
– Да ни о чем. Лечила я его.
Вот так спустя почти четверть века всплывала ложь. Мама прежде утверждала, будто отец остановился на постой, вспыхнула внезапная страсть, которая закончилась рождением ребенка.
– Я нашла его у леса. – Рассказ давался нелегко, но родительница мужественно заставляла себя воскрешать события прошлого. – Тот год выдался беспокойным, нечисть разгулялась, ведьмы опять же. Вроде, даже попался кто-то из знатных. До нас вести с опозданием доходят, не взыщите.
– Да, – подтвердил Гордон, – я слышал о Тонерском процессе. Тогда за ведьмовство судили жену и падчерицу мэра.
– Тонерском? – помрачнев, переспросила я.
Отец тоже жил в Тонере. Случайность? Ох! Потерла виски. Слишком много в моей жизни случайностей, которые становятся закономерностями.
Мама метнула на меня обеспокоенный взгляд. Заверила, что все хорошо, и хлебнула воды. Не стану ее перебивать, потом поделюсь своими соображениями с Гордоном.
– Словом, люди опасались за околицу выходить, только мне, хочешь, не хочешь, траву ночью собирать нужно: луна силы особые дает. Вот и вышла, как стемнело, думала, быстро на опушке нарву и домой. Руки, ноги трясутся, везде волкодлаки мерещатся. А тут человек. Наткнулась на него в темноте, упала, перепугалась жутко. Потом сообразила, что не нечисть, лоб потрогала: горячий. Руки, наоборот, ледяные, будто в инее. Это я потом поняла, почему, – матушка покосилась на инквизитора.
– Не беспокойтесь, – заверил он, – никакого наказания не последует. Клэр, – Гордон повернулся ко мне, – тебе виднее, руки индевеют при применении магии?
– Или сильном испуге. Хотя мне кажется, он снежным путем прошел.
– Так лето ж было, – покачала головой мама, – какой снег?
– Ну, – замялась, оказавшись под перекрестными взглядами, – их и в теплое время года вызвать можно, если сил хватает. Я не пробовала, читала, – торопливо добавила я, чтобы пресечь расспросы инквизитора.
Родительница нахмурилась и сложила руки на груди.
– Клэр, – голос звучал грозно, как в детстве, когда она отчитывала меня за шалости, – ты читала о даре? Я же говорила тебе, это зло, его душить надо.
Виновато потупилась и с облегчением выдохнула, ощутив теплые руки Гордона. Он обнял меня, показывая, что целиком и полностью на моей стороне. Подумать только, старший следователь Второго отдела – и покрывает ведьму!
– В народе ходит много баек, не нужно слепо всему верить, Мари.
Улыбнувшись, положила голову на плечо инквизитора. Объятия стали теснее. Хорошо-то как, уютно.
– Вы на Клэр женитесь или тоже так, для развлечения? Хотя без подола? – Мама строго зыркнула на меня.
Понимаю ее, кому захочется, чтобы дочь повторила твою незавидную судьбу.
– Я не беременна, но Гордон не женится, мама, это невозможно.
Не стоит тешить себя иллюзиями, хотя в глубине души мне бы этого хотелось. Госпожа Рэс, уверенность в завтрашнем дне… Но ждет тебя, ведьма, дальняя дорога, чужой город и пустой дом с паутиной, и так снова и снова, пока не состаришься. Зато будет, о чем вспоминать долгими зимними вечерами.
– И давно ты стала читать мои мысли, Клэр?
Гордон развернул меня и, прищурившись, заглянул в лицо.
Рассмеялась.
– Но это же очевидно!
– Мне очевидно только то, что ты вздумала решать за меня, – отрезал инквизитор.
От былой теплоты между нами ничего не осталось, один холод. Каждой ведьме уготована короткая сказка.
Убрав чужие руки с талии, отвернулась к окну и тихо спросила:
– Ты все решил еще в столице, верно?
У нас не было времени поговорить после той ночи, мамин вопрос – прекрасный повод. Сейчас Гордон скажет про минутное увлечение, взаимное удовольствие, разницу в положении. Мол, мы взрослые люди, я должна понять… Одно дело, сыграть жениха и невесту, другое – жениться.
Морозные узоры снова полыхнули на запястье, заструились ледяными потоками к сердцу.
Ты повторила судьбу мамы, Клэр, ничему не научилась. Взять бы и уйти, чтобы жгучий ветер ударил в лицо, освежил голову. Ты всегда руководствовалась разумом, отчего вдруг доверилась чувствам? Подумаешь, тебя тянет к Гордону, подумаешь, подарила ему невинность, жизнь на этом не заканчивается. Пройдусь по деревне, приведу мысли в порядок, заодно проверю, нет ли следов ледяных колдунов. И я уже шагнула к двери, когда в спину полетело недовольное:
– Куда ты собралась?
Нет, какова наглость! Я больше не под арестом, чиста перед законом, не обязана отчитываться.
– По делам.
Жалко маму. Она, наверное, сейчас качает головой, поджимает губы. При посторонних, разумеется, ничего не скажет, вот когда отправит старшего следователя ночевать к старосте, устроит головомойку. Только не сомневалась, мама в итоге окажется на моей стороне, инквизитор больше ни слова из нее не вытянет, порога не переступит. Всегда можно найти срочные дела, сослаться на плохую память.
За спиной послышалось какое-то движение, заскрипели половицы.
– Никуда ты не пойдешь. И хватит об этом, иначе мы не доберемся до конца истории твоего отца.
– Действительно, Клэр, – подала голос мама, – не изводи мужика. Его терпению можно позавидовать.
Изумленно подняла брови. То есть Гордон – жертва? Похоже, матушка раз и навсегда записала инквизитора в зятья и не собиралась отказываться от нелепой идеи.
– Простите Клэр, она напугана, нервничает, за вас переживает.
Лис чмокнул меня в щеку и усадил на прежнее место.
– Итак, вы нашли ледяного колдуна на опушке, что дальше? – Гордон вернулся к прежней теме беседы. – И назовите, наконец, имя отца Клэр, вам ведь оно известно.
Мамино молчание оказалось красноречивее слов.
– Мари?
Наклонилась к родительнице и, накрыв ее руку ладонью, попросила:
– Мама, скажи.
– Ян.
Гордон мгновенно оживился, хотя я не понимала, чем ему могло помочь не самое редкое в империи имя.
– Пошли к старосте, Клэр, – инквизитор потянул меня к двери, на ходу застегивая пальто.
– А как же пироги, чай? – растерянно пробормотала мама, поднявшись следом.
– Съедим, обязательно съедим, но не сейчас.
Гордон накинул мне на плечи полушубок и уже в дверях предупредил:
– Одна не ночуйте!
Морозная ночь бодрила. Мы быстро шагали по тропинке к калитке. Пальцы Гордона чуть подрагивали, выдавая волнение. Тревожилась за него: без головного убора, опять без перчаток! И маму обидел. Она только квашню поставила, собралась попотчевать домашней настойкой, а тут Гордон сначала разговор о моем отце завел, потом и вовсе сбежал. Не мог подождать до утра!
Снег то и дело забивался в ботинки. Тут не Перекоп, никто его не убирает, вот и растут сугробы до самой весны, иногда в человеческий рост.
Когда добрались до речки, дернула Гордона за руку, понуждая остановиться.
– Да объясни толком, куда мы спешим? И дай хоть шарф поправлю, опять ведь луком всего натру.
– Не надо лука! – энергично замотал головой мужчина и скривился.
Помнил лечение на постоялом дворе.
– Вот на совместную ванну с продолжением согласен, – лукаво улыбнулся он и, воспользовавшись моментом, поцеловал.
Жутко безнравственный поступок по деревенским меркам. А мне все равно, обвила его шею, прижалась. Не хочу отпускать, но придется. Как поймаем ледяных магов, Гордон вернется в столицу, я тоже куда-нибудь уеду.
– Клэр, ты не на войну меня провожаешь! – Гордон с трудом отбился от любвеобильной ведьмы, но руки таки пробрались под полушубок, погладили. – А Ян из Тонера может оказаться Яном Дэем, который выдал инквизиции супругу мэра и ее внебрачную дочь, да много еще кого. Так он выторговал себе свободу.
Нахмурившись, убрала с талии руки любовника. В памяти всплыла дама в черном и ее ожоги. Уж не получила ли она их в Тонере во время того громкого процесса? Тогда и повод мстить бы нашелся. Только вот Олден Монк в теорию не вписывался. Между Тонером и Махалом порядочное расстояние, вряд ли он здесь бывал. Рыжий вообще стал камнем преткновения, как ни пыталась, не могла связать его ни с колдуньей в черной, ни с моим отцом.
«Ян», – мысленно повторила обретенное имя и прислушалась к внутренним ощущениям. Ничего, словно чужое. Но так оно и есть, меня вырастила мама, по отцу я никогда не тосковала. Не спорю, хотелось узнать, кто он и что он. Хватило того, что ледяной колдун. И родня, можно попросить у Гордона тот пожелтевший лист, только не хочу. Зачем я им, зачем они мне. Напрасно люди говорят про родную кровь, не тянет. Или это у меня она настолько холодная, что только мама да Гордон Рэс смогли расшевелить.
– Гордон, – мы все еще стояли на мосту, и я отважилась задать вопрос о личном, – скажи, что ты со мной сделал?
Не бывает, чтобы сразу неукротимо влекло к мужчине, тут без магии никак. Я ничего из рук инквизитора не пила, выходит артефакт, мало ли Охотникам и такие выдавали.
– В смысле? – не понял старший следователь.
Пальцы его поглаживали, сбивая с мысли. Сущий искуситель!
– В прямом. Почему я тебя люблю?
Гордон тихо рассмеялся и растрепал мои волосы.
– Наконец-то польстила моему самолюбию! А ответ на вопрос ищи в себе, намеки на приворот оскорбительны. Зачем мне, Клэр, право слово?
Он наклонился ко мне и поцеловал, после чувственно прошелся языком по губе, отчего сердце забилось часто-часто.
– Например, чтобы выбить признание.
Запах Гордона пьянил, и я всерьез сомневалась, будто в доме старосты мы займемся разговорами. Мне и так было жарко, так жарко, как во время первого поцелуя. Увлечь бы Гордона на снег… Только он обычный человек, заболеет.
– Это незаконно.
Определенно, мужчина понял, что со мной происходит, иначе отчего так довольно улыбался? А еще дразнил короткими невесомыми прикосновениями под полушубком. Напрасно, ох, напрасно, разбуженный огонь способен спалить дотла.
На душе стало так легко, забылись все опасности. Я больше не корила себя, не сомневалась и знала, что поступила правильно. Даже в нашу первую ночь не было такого. Сейчас, на мосту, я словно стала другая. Может, родные места дали силу, очистили разум. У ведьм крепкая связь со стихией, без нее мы чахнем, а, соприкоснувшись, расцветаем. Место рождения и вовсе особенное. Прислушалась к ощущениям и убедилась, неподалеку действительно источник силы. Там, на опушке, где, по словам мамы, она нашла отца. Ох, неслучайно он там оказался! Неведомое нечто толкало туда, и, ухватив Гордона за руку, я потащила его через целинные сугробы коротким путем.
– Клэр, что с тобой? – не на шутку забеспокоился инквизитор.
Гордон едва поспевал за мной. Меня же словно несло над снегом.
Ответила правду:
– Я словно пьяная от счастья.
– Эй, осторожнее!
Любимый нахмурился и дернул за руку. Я со всего размаха плюхнулась в сугроб и вопросительно уставилась на спутника.
– С тобой происходило такое раньше?
Инквизитор замер надо мной, не спеша подавать руку. Судя по взгляду, его действительно что-то сильно тревожило.
Задумалась и покачала головой.
– Тогда тем более странно.
– Там источник, – указала в нужном направлении, – вот и вся странность.
Гордон человек, родился бы магом, не пришлось объяснять. Источник – магнит, который тянет всех обладателей дара. Оно и понятно: где еще быстро пополнишь силы, залечишь раны.
– Вовсе нет, – покачал головой мужчина и таки помог встать, даже снег отряхнул. – Ты сама сказала, что прежде такого не испытывала, а теперь подумай, разве это возможно. Ты родилась здесь, вряд ли источник появился пару лет назад, то есть не знать о нем ты не могла.
Неохотно признала правоту Гордона. Магические источники действительно не бьют из-под земли словно ключи, все они древние, старше империи. Но те чувства, я не могла их ни с чем перепутать.
– Артефакт?
Поежившись, покосилась в сторону леса. Если не источник, то ловушка.
– Лучше спросить господина Сона. Пойдем, Клэр, мы так забрели далеко от жилья, не нравится мне все это. Я не боюсь, но защитить от двух ледяных магов в одиночку не смогу.
Огляделась, выискивая признаки враждебного присутствия, и на всякий случай позволила дару лизнуть кончики пальцев. Гордон переживет легкие неудобства, ночью отогрею, зато сумею жизнь нам спасти. Как в воду глядела! Стоило повернуться к лесу спиной, как почувствовала трескучий морозец. Холодать так стремительно не могло, выходит, нас собирались убить. Места действительно безлюдные, Пояски там, за рекой, а до нее еще надо дойти. Зато неподалеку овраг и снегу тьма, тела по весне найдут. Обняла Гордона, будто целуя, и попросила медленно покружить: хотела, не вызывая подозрений, осмотреться. Пока враг ощущает себя в безопасности, он не нанесет удар, наоборот, оттянет его, наслаждаясь неведением жертв и грядущей местью. Инквизитор все понял и просьбу выполнил. Бедняга, я его, наверное, заморозила, но молчит, терпит.
Вроде, у леса мелькнула темная фигура. Ну, не взыщи, собрат по дару, сам напросился.
Оттолкнула Гордона, чтобы не пострадал, и, зажмурившись, втянула в себя окружающий холод. Незримые нити тянулись от снега, воздуха, реки – всего, где есть кристаллики льда. Дар воспрянул, полыхнул узорами на руке, заструился по телу, стремясь вытеснить разум. Но я не давала, понимала, первобытная стихия слепа, уничтожит все вокруг, а мне нужен всего один человек.
Едва не проиграла игру на опережение, когда опустилась на корточки. Маг раскусил меня, тоже призвал стихию. Одна снежная лавина устремилась навстречу другой. Они с грохотом столкнулись, наполнив воздух ледяной взвесью. Стиснув зубы, не отпускала руки от земли. Тело дрожало от напряжения, дыхания не хватало, но я понимала: нельзя, хоть на мгновение потеряю контроль, погибну.
Гордон тоже не стоял на месте. Он активировал артефакт смело пробирался сквозь пургу к лесу. Ветер сбивал с ног, но инквизитор не сдавался, с каждым шагом оказывался все ближе к цели и наконец нырнул в снежный ураган.
Сердце сжалось, болезненно заныло, но я не позволила себе дать слабину. Напряженно вглядываясь в ночь, держала стихию и надеялась, Гордон выживет. Если нет, отпущу руку, пусть убивают, все равно невозможно жить, погубив любимого человека. Не появись я на свет, сидел бы Гордон в столичном кабинете, а улыбчивая секретарь приносила бы ему кофе, согревала бы постель.
Шло время, а знакомый силуэт не появлялся. И ветер свистел так, что криков не услышишь.
Холод добрался до сердца. Нет, не от дара, другой, мертвенный. Злая совесть шептала: «Довольна? Погубила своей любовью. Правильно в народе говорят, от ледяных ведьм одни несчастья». Пробовала не слушать ее, мотала головой, напрасно, голос становился все громче, звенел в ушах. Не выдержав, закричала. В отчаянье звала Гордона, а он не откликался. Ветер острыми льдинками бил в лицо, все так же ярилась вьюга, крутился смертоносный смерч двух противоборствующих магий, а инквизитор молчал.
Одинокая слезинка скатилась по щеке. Из горла вырвался хриплый стон.
Ледяная ведьма несет погибель, так пусть же и я вся стану стылой водой. Закрыла глаза и отпустила дар. Холод с радостью устремился к разуму, подчиняя себе. Вот и хорошо, пусть Клэр Рур больше не останется. Ресницы заиндевели, внутри образовалась гулкая пустота. Еще немного, и кончено. Знала одно: ледяному не уйти, я стану сильнее и уничтожу его. Холод не ведает жалости.
– Клэр!
Голос донесся словно издалека, зацепившись за краешек ускользавшего сознания, знакомый и такой родной.
– Клэр, хватит!
Гордон.
Пересохшие губы тронула легкая улыбка. Живой! И убьет меня. Все правильно, так лучше. Только вот судьба в который раз доказала, насколько непредсказуема.
Щеку обожгла пощечина, такая сильная, что боль проникла сквозь пелену холода. Обозленный дар попытался наказать обидчика, но не успел – шею стянул ошейник.
– Хорошо, положил в карман.
Припорошенный снегом, растрепанный Гордон затянул амагичное «украшение» и, сжав мое лицо в ладонях, заставил посмотреть себе в глаза.
– Так, еще человек, – с облегчением выдохнул он и отпустил. – Поносишь часик, успокоишься, сниму.
– Ты?..
Казалось невероятным, что Гордон сумел выбраться.
– Успела меня похоронить? Извини, в инквизиторы берут только упорных и дотошных, – рассмеялся мужчина и поцеловал в холодный лоб. – Приходи в себя, я за Кареном. Не беспокойся, ночной гость не потревожит, лежит, отдыхает.
Только сейчас заметила, как тяжело дышал любимый. Бока ходили ходуном, пальто где-то потерял. Простудится же! Мысленно улыбнулась. Человеческие чувства возвращались, разум вновь подчинил холод.
– А?..
Вместо вопросов получались только короткие слова, однако Гордон прекрасно понимал их смысл.
– Убил, – поморщился он. – Нехорошо, но лучше мертвый ледяной колдун, чем беглый ледяной маг. Обойдутся местные жители без представления. Тело все равно сожжем, чтобы наверняка. Я скоро!
Гордон еще раз поцеловал меня, теперь в щеку, и скрылся в ночи.
Умывшись снегом, несколько раз глубоко вздохнула, приводя растрепанные чувства в порядок. Вот уже и ладони теплеют.
Кожа под ошейником нестерпимо чесалась. Отвыкла я от него.
Часть меня боялась, Гордон снова посадит в тюрьму, но другая верила, любимый сдержит обещания. Он должен понять, я отпустила холод не ради того, чтобы уничтожить Пояски. Как можно, там мама! Ох, мама!.. Только сейчас сообразила, что она могла пострадать. Никогда больше не поддамся соблазну, даже в минуту отчаянья.
Хруст снега под чьими-то ногами заставил обернуться. Ко мне, размахивая фонарями, шагали Гордон и Карен. Поравнявшись со мной, оба остановились.
– Он там, – инквизитор указал на опушку леса. – Найдете по следам снежной бури.
Карен кивнул и, одарив сочувственным взглядом, побрел дальше, к Олдену. Удивительно, он не презирал меня, не боялся, не ненавидел, хотя эти эмоции подошли бы больше. Не удивлюсь, если еще и помощь предложит. Карен Сон – хороший малый, совсем без предубеждений.
Убедившись, что маг шагает в правильном направлении, Гордон опустился рядом со мной на корточки. Он успел накинуть чей-то тулуп. В пору рассмеяться: кто о чем, а Клэр о здоровье столичного инквизитора.
– Ну, как ты?
Гордон пощупал мои руки и удовлетворенно кивнул. Взглянуть бы, как его собственные, я ведь их слегка обморозила.
– Лучше. Ошейник можно снять.
Замерла. Сейчас многое станет ясно. Если Гордон откажется… Но он снял и засунул ошейник обратно в карман брюк.
– Пошли греться. Нам обоим не помешает. Карен прекрасно справится. С утра прибудут солдаты из ближайшего гарнизона и заберут тело. Заодно отправлю курьерской почтой сообщение о случившемся, затребую некоторые материалы. Может, даже гвардейцев из Тонера добуду.
Инквизитор приобнял за талию и потянул в сторону деревни. Он вел себя так, словно пару минут не дрался с ледяным колдуном, а я сама на его глазах почти не утратила человечность. С другой стороны, в силу работы Гордон видел многое, должность старшего следователя намекала, что во Втором отделе он не первый год.
До дома старосты добрались в молчании. Нет, в голове роилось множество вопросов, но задам я их наедине.
Встревоженный Андрон встретился нам по дороге. Он уважительно посторонился, пропуская нашу парочку. Показалось, или кинул на меня подозрительный взгляд? Да нет, откуда старосте знать, кто я? Ни мама, ни Гордон, ни Карен не могли сказать, разве только Андрон собственными глазами не видел драму за околицей. Только тогда ему предстоит долгая обстоятельная беседа с инквизитором: порядочные люди по ночам спят. Действительно показалось. Староста просто напуган: маг впопыхах сказал ему о ледяном колдуне.
– Мастер Рэс, – бородатый детина переминался с ноги на ногу, словно школьник, – а вы это его того самого?..
Кого «его», уточнять не требовалось.
Не отпуская меня, Гордон обернулся и устало попросил:
– После. Деревне ничего не угрожает, общее собрание я проведу завтра, тогда же отвечу на все вопросы. Сейчас я хотел бы одного: чтобы нам с невестой приготовили горячую ванну. Или это запрещено, считается безнравственным?
Ясно, инквизитор уловил во взгляде и поведении Андрона того, что не заметила я. Как я могла забыть, мы даже не в Перекопе, а рука Гордона вольготно устроилась на моей талии. В глубинке подобное не поощряется, девушка считается гулящей. Вот тебе и ответ, отчего староста буравил взглядом спину. Думал наверняка, дочь по стопам матери пошла, только если первая стыдилась, грех добрыми делами искупила, вторая нагло выставляла блуд напоказ.
Староста кашлянул: мысли имелись, и предложил истопить баньку.
– Только, не сочтите уж за грубость, мастер Рэс, свадьба когда? Не хотелось бы разврат поощрять, уж простите, при всем к вам уважении.
– Весной, как снег сойдет. Да вы не беспокойтесь, – Андрон потупился и пробормотал нечто неразборчивое, – я могу расписку написать, что обязуюсь взять девицу Рур в жены.
Разумеется, староста ничего требовать не стал, расплылся в улыбке и рассыпался в извинениях. Зато за спиной, ясно слышала, шушукался о гулящей породе. Мол, сначала мать дитя без мужа принесла, теперь дочь, которая якобы на кружевницу выучилась, юбкой со столичным хлыщом крутит. Покосилась на Гордона и едва заметно улыбнулась. Помнится, кто-то рвался жениться? Так почему бы не сейчас? От былой неуверенности не осталось и следа, во мне проснулась ведьма. Верно люди говорят, сколько в себе не дави, характер все равно выход найдет, а дар ох, как его меняет!
– Андрон, – обернувшись, окликнула старосту, смело, по имени, – вы все верно говорите. Мне тоже не по душе столичная мода, когда девушки живут во грехе. Раз уж сегодня мастер Рэс просил моей руки у матери, а теперь при свидетелях дал слово, не поженить ли нас прямо сейчас?
Инквизитор окаменел: не ожидал такой прыти. Еще бы, пару часов назад девица не верила, будто на ней может жениться важный чиновник, а теперь сама рвалась примерить фату. Только не учел Гордон: честь даже для ведьмы дорого стоит. Я не позволю, чтобы обижали мать, распускали грязные сплетни. Как потом жить? Что бы ни говорили, империя не так велика, да и кто знает, как судьба сложится, вдруг придется в Пояски вернуться. Тогда не видать мне работы как своих ушей. Простой народ крут, в лицо плюнет, камень швырнет. Так что трижды надо было подумать Гордону Рэсу перед тем, как о совместном купании говорить.
– Это мы мигом! – просветлел лицом староста. – Я сам могу, право имею, только кольца и свидетели нужны.
Осуждавшие «гулящую девку» сельчане притихли, запели другую песню. Теперь я оказалась добродетельной особой, примером для подражания.
– Клэр, можно тебя на минуточку?
Оправившись от потрясения, Гордон извинился перед собравшимися и утащил под прикрытие колодца.
– Ну, и как это понимать? – нахмурился мужчина.
Он говорил свистящим шепотом, прекрасно понимая, разговор постараются подслушать. Близко не подойдут, побоятся, но шеи вытянут.
– Что – это? – захлопала глазами я. – Не ты ли сегодня говорил о женитьбе, убеждал в серьезности намерений. Убедил. Пришло время доказать. Между прочим, ты лишил меня невинности, совратил.
– Я?!
Гордон уставился на меня круглыми, как плошки, глазами.
Скрестила руки на груди. Так, выходит, инквизитор действительно играл, понимал, иначе не вотрется в доверие к маме. А я еще виноватой себя считала. Дудки, хочет или нет, сегодня Гордон станет моим мужем.
– Именно. Или после взятия штурмом крепость стала неинтересна?
– Клэр… – разом стушевался мужчина и отвел глаза.
Не нравилось мне это, ох, не нравилось! То ли врет, то ли не договаривает. Неужели рассчитывал на короткий необременительный провинциальный роман?
– Кольца ищи. И радуйся, ты сам говорил о браке, я лишь поддалась на уговоры.
– Выходит, совместное купание и парилка отменяются? – верно уловил мысль Гордон и по-кошачьи улыбнулся. – Зря, – вздохнул искуситель, – тебе бы понравилось. После той страсти на мосту…
– Староста ждет, – напомнила я и, поддавшись на уговоры, смягчилась. – Хорошо, завтра свадьба, сегодня я слишком устала.
Инквизитор успокоился, кивнул и снова взял меня под руку.
– А ты непредсказуема! – сделал он комплимент. – То недотрога, то острячка. Ледяной ведьме не положено носить столько масок.
– А я бракованная, – подмигнула в ответ и положила голову ему на плечо.
Разумеется, на настоящей свадьбе я не настаивала, хватит формальной церемонии. Если бы Андрон куда-то уехал, или его задержали, скажем, местная стража, для сопровождения тела Олдена, мы с Гордоном и вовсе бы разыграли спектакль. Только, боюсь, староста из вредности распишет нас сам. Но ничего, нужно сначала до завтра дожить, а брак… Всегда можно развестись.
И придет же в голову! Хмыкнула, подивившись самой себе. Всего за день превратилась из любовницы в невесту.
Назад: Глава 12
Дальше: Глава 14