Книга: Логово проклятых
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Глава 7

24 мая 1944 года в кабинет Судоплатова вошел коренастый подполковник контрразведки СМЕРШ.
– Разрешите, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга?
– Заходи, Овчинников. – Судоплатов вышел из-за стола, протянул визитеру руку и увлек его за собой. – Заходи. Спасибо, что так быстро приехал. Дело важное.
– Слушаю вас, Павел Анатольевич, – сказал Овчинников, сел на стул возле длинного стола для совещаний и сложил руки на коленях.
– Ты же помнишь, Олег Николаевич, распоряжение по передаче оперативных дел за границей в соответствии с ведомственной принадлежностью, когда в сорок третьем была создана контрразведка СМЕРШ?
– Да, часть ваших сотрудников за кордоном тогда перешла под мое руководство.
– Совершенно верно. Но ты же разведчик, Олег Николаевич. Сам понимаешь, что ответственность за закордонника несет тот самый человек, который готовил ему легенду, забрасывал его. Не спеши! – Судоплатов положил ладонь на локоть подполковника, который открыл было рот. – Сам знаю, что приказы не обсуждаются. Так решили наверху. Но тут совершенно особый случай. Бывают ситуации, когда агент-закордонник верит только одному человеку – тому, кто его послал и вел несколько лет.
– Вы ведь говорите сейчас о Пасторе, – сразу догадался Овчинников.
– Да, именно Пастор и есть этот самый особый случай. Скажу тебе по секрету, за ним там, в Кракове, наблюдает сейчас пара-другая моих глаз. Есть вещи, которые мне хотелось бы с тобой обсудить. Пастора надо срочно вытаскивать из Кракова. Ты профессионал, поэтому знаешь, что рано или поздно в любой организации найдется толковый человек. Он на манер бухгалтера сведет дебет с кредитом, подсчитает урон, который понесла его структура за несколько последних лет. Ему обязательно захочется выяснить, кто же все это время бессменно находился рядом с первыми лицами. Не среди них, заметь, а поблизости.
– Не старайтесь, Павел Анатольевич. Я полностью с вами согласен. Этой весной уже докладывал своему начальству, но мне было сказано, что агент Пастор еще не выработал свой ресурс.
– Вот я тебя и позвал, чтобы помочь тебе в этом деле. Мои люди совместно с сотрудниками других отделов подготовили анализ по Украине и деятельности УПА. Давай вместе снова поднимем вопрос о возвращении Пастора. Я как первый куратор, ты как нынешний.
– Идея хорошая. А как вы себе это представляете?
– А вот послушай.
– В ходе стремительного наступления нашей армии в конце сорок третьего – начале сорок четвертого года части Первого Украинского фронта вплотную столкнулись с вооруженным сопротивлением, оказываемым не только вермахтом, но и отрядами УПА, – докладывал заместитель наркома обороны Абакумов. – По мере продвижения наших войск на запад некоторые отряды УПА уходили вслед за отступающими гитлеровцами. Другие не успевали этого сделать либо намеренно оставались в тылах наших войск, на освобожденной территории.
Из доклада заместителя наркома следовало, что отряды УПА, не ушедшие с немцами, не просто по своей инициативе совершали вооруженные нападения на отдельных военнослужащих и на небольшие тыловые подразделения Красной армии. Были случаи, когда они имитировали радушную встречу Красной армии, притупляли внимание органов госбезопасности и тут же начинали активно собирать сведения о резервах и передвижении войск. Было установлено, что данная информация передавалась ими непосредственно в оперативный отдел штаба группы армий «Юг».
По сведениям органов госбезопасности, наибольшую активность в этом плане проявляли отряды УПА, находящиеся на территории Ровенской и Волынской областей, в полосе действий 13-й армии. С января по февраль 1944-го в этих районах было зарегистрировано 154 нападения на подразделения и отдельных военнослужащих Красной армии. В результате убито 439 советских военнослужащих. В ряде случаев эти преступления совершались с особой жестокостью.
Каждый раз на место преступления выезжали сотрудники органов военной контрразведки, прокуратуры и местной власти. Материалы такого рода широко публиковались, предавались огласке среди населения. Всего за период январь – март в полосе действий 13-й армии было зарегистрировано до 200 нападений отрядов УПА на небольшие колонны и отдельные группы красноармейцев.
Заместитель наркома снял очки, строго посмотрел на офицеров, собравшихся на совещание, и проговорил:
– Напомню всем вам, товарищи, что в результате именно такого нападения получил ранение и позже скончался командующий Первым Украинским фронтом генерал армии Николай Федорович Ватутин.
Для обсуждения конкретных вопросов заместитель наркома после совещания оставил Судоплатова и Овчинникова.
Когда Овчинников заговорил о Пасторе и настоятельном предложении руководства наркомата обороны оставить его для продолжения деятельности в штабе ОУН, Абакумов хмуро посмотрел на часы и проговорил:
– Необходимость оставить нашего разведчика в рядах ОУН очевидна даже из того, что я изложил сегодня на совещании. Если ему не грозит реальное разоблачение, то предложение продолжить его работу там вполне оправданно. Только я что-то не пойму. За него двое просителей из разных департаментов?
– Да, – подтвердил Судоплатов. – Пастора готовил и отправлял я. Я создавал его легенду, организовывал прикрытие, готовил ему связь на территории Польши. Потом меня перебросили на другую работу. Теперь непосредственно мне Пастор уже не подчиняется. Но вы знаете наши неписаные правила и традиции. Подполковник Овчинников, нынешний куратор Пастора, совершенно согласен со мной в том, что пора выводить его из операции. Но не совсем. Пастора надо привлечь к борьбе контрразведки СМЕРШ с вражеской агентурой и диверсантами, орудующими в тылах наших наступающих фронтов. Суть нашего конкретного предложения такова.
Судоплатов стал излагать факты, подтверждать их документами ОУН и штаба группы армий «Юг». Он начал объяснять, что той тактики, о которой Абакумов говорил на совещании, УПА придерживалась до марта этого года. В апреле характер действий украинских националистов заметно изменился. Руководство УПА понимало, что сил на решение всех задач у него все равно не хватит, учитывало тяжелые потери, понесенные за последние полгода, поэтому изменило не только тактику, но и конечные цели.
Причиной стала подготовка 1-го Украинского фронта к наступлению. Главари ОУН старались сорвать ее. Они приказали командирам своих подразделений выводить из строя основные железнодорожные и шоссейные магистрали, активно препятствовать их восстановлению, быть готовыми к боевым действиям в момент начала наступления Красной армии.
План Судоплатова был прост. Он предложил активизировать действия войск НКВД в тылу 1-го Украинского фронта, нанести существенные потери боевым группам УПА. На этом основании Пастор, эксперт по тактике и планированию в штабе ОУН, инициирует другой приказ. Он посоветует своему командованию сменить тактику, не проявлять чрезмерной боевой активности, избегать столкновений с регулярными войсками Красной армии, сохранять и продолжать готовить кадры, формировать диверсионно-террористические группы для борьбы на советской территории.
– Вы полагаете, что веса и авторитета Пастора хватит, чтобы обеспечить такое решение руководства ОУН?
– Националисты уже организовали ряд диверсий под Тернополем и в Закарпатской области. Пастор передал нам всю информацию об этом. Группы УПА решились на открытое вооруженное выступление и понесли тяжелейшие потери в боях с частями Красной армии и войсками НКВД. Сейчас такой приказ будет своевременным. Позже, когда мы начнем уничтожать блокированные бездействующие боевые группы УПА, в штабе ОУН могут вспомнить, кто был его инициатором и горячим сторонником.
– Вот поэтому мы и предлагаем сделать второй ход, – добавил Овчинников. – Пастор считает, что руководство ОУН вскоре направит его на Украину. Он должен будет организовывать диверсионно-террористическую деятельность и готовить кадры. Так он сумеет уйти из Кракова, а здесь, на месте, будет работать под нашим прикрытием. Для этого подготовили приказ и просим вас рассмотреть его. Мы предлагаем организовать в Ровно штаб по борьбе с украинскими националистами, направить в его распоряжение две бригады внутренних войск НКВД и пару десятков оперативных групп, состоящих из офицеров военной контрразведки СМЕРШ, НКВД и НКГБ. Создать несколько отрядов из партизанской дивизии Ковпака, подлежащей расформированию, включить в них самых опытных бойцов, воевавших ранее в данных районах. На местах сформировать истребительные батальоны, группы содействия органам НКВД и милиции, которые всегда можно будет привлечь к проведению любой боевой операции. Но самая главная наша задумка состоит вот в чем. Мы предлагаем создать достаточное количество ложных боевых групп ОУН. В них войдут как бывшие партизаны, так и недавние националисты, добровольно перешедшие на нашу сторону. С помощью этих подразделений, которые будут вступать в контакт с настоящими группами УПА, мы станем выяснять силы и места дислокации бандитов, а потом согласованными действиями блокировать целые районы и уничтожать противника.
– Значит, Пастор надеется на то, что руководство ОУН направит его на Украину как представителя штаба и главного эксперта по организации диверсий и террора?
– Так точно! Именно этим ему и придется заняться. Фактически он будет координатором действий всех наших оперативных групп и партизан, замаскированных под националистов.
– Есть и еще одна причина, по которой нам срочно нужно выводить Пастора из операции, – добавил Судоплатов. – Все мы знаем, что одиннадцатого февраля адмирал Канарис был снят фюрером со своей должности. Абвер теперь частично подчинен Главному управлению имперской безопасности. У Пастора больше нет прикрытия, которое прежде обеспечивал ему старший офицер немецкой военной разведки. Теперь им займется СД. Абвер мы за время войны переиграли по всем статьям. СД – структура куда более серьезная. Обмануть ее будет намного сложнее. Пастора надо забирать.
Борович понял, что Москва не хочет оставлять его в Кракове. Ридель был отозван в Берлин. Михаил видел, что штаб ОУН скоро придется отводить из Кракова, потому что вермахт откатывался все дальше на запад.
Борович какое-то время сомневался в целесообразности проведения операции по его выводу из центра, которую разработала в мельчайших подробностях Москва. В конце концов он понял, что это вполне разумный ход. Ведь речь шла не о нем лично, а о полном уничтожении националистического подполья на обширной территории юго-запада Украины.
«Две-три аналогичные операции, и с оуновцами будет покончено, – решил Михаил. – Пожалуй, в Москве не ошибаются, да и информации у них побольше, чем у меня. Если в разработку данного дела включился Судоплатов, то это значит, что там действительно серьезно поработали аналитики. Они наверняка считают, что нынешний заграничный центр ОУН большой силы не имеет. Он сам по себе не особо опасен. Однако этого нельзя сказать об отрядах УПА, распространившихся едва ли не по всей Украине. Эти озлобленные, кровожадные негодяи таятся по медвежьим углам. Они прокляты всеми, от мала до велика, принесли горя мирным гражданам ничуть не меньше, чем фашисты».
Борович стал готовить почву. В разговорах с начальством, в частных беседах с другими сотрудниками центра он постоянно пускался в рассуждения о том, что боевые группы УПА, действующие на Украине, явно разобщены, их операции не согласованны, отсюда и большие потери. Нужно временно затаиться, исчезнуть, изучить обстановку, выработать новую тактику, подготовить бойцов. Ну а самое главное состоит в том, что нельзя больше нести такие дикие потери.
Видимо, подобные мысли вертелись не только в голове Боровича. Еще несколько сотрудников, имевших боевой опыт, вслух высказывались аналогичным образом.
Уже через неделю руководство УПА, раздраженное значительными потерями, было готово рассмотреть конкретные предложения по засылке на территорию Советской Украины эмиссара центра. Кандидатура Боровича, зарекомендовавшего себя как лучшего специалиста, человека, которому доверял сам Роман Шухевич, разумеется, всплыла сама собой.
Потом был инструктаж, согласование перехода через позиции вермахта. Борович по рации оговорил с подпольем маршрут, проложенный днестровскими заболоченными поймами, позволяющий избежать столкновения с боевым охранением Красной армии.
При этом Михаилу пришлось убеждать своих не столь опытных руководителей в том, что переход придется совершать в непредсказуемых условиях. Советские войска двигаются на запад очень быстро. Там, где ему доведется переходить передовую, сейчас практически нет долговременных оборонительных позиций. Ни Красная армия, ни части вермахта, откатившиеся назад, скорее всего, не успеют оборудовать и занять их. В любой момент может прозвучать боевой приказ, и Красная армия перейдет в новое наступление. Понятие «линия фронта» там теперь почти не имеет значения.
Потом в центр прибыл высокий белобрысый гауптштурмфюрер в черной форме СД и щегольских сапогах. Он долго изучал личное дело Боровича и двух бойцов, которые должны были идти с ним для охраны и помощи.
Вечером в комнату Боровича пришла Стелла.
– Миша, ты только молчи, не перебивай меня, – горячо проговорила женщина, пока Борович торопливо натягивал френч поверх нательной рубахи. – Ты намекал мне на возможную разлуку, ссылался на военную необходимость. Только я знала, о чем ты говоришь. Пусть это для тебя не будет неожиданностью, но принято решение. Я иду с вами!
– Что? – Борович уставился на Стеллу и медленно опустился на стул. – В штабе кто-то совсем сошел с ума?
– Нет, наоборот, Михаил! Ты будешь вести тяжелую, нечеловеческую борьбу. Ты готов рисковать жизнью, но поверь мне, победа завоевывается не только с оружием в руках, но и с пером. Слово, произнесенное вовремя, сказанное в тяжкие для него дни, доходит до человека быстрее, глубже проникает в его сердце. Правильное слово, продуманное. Пока мы здесь сочиняем листовки и воззвания, переправляем их на Украину, проходят дни, недели, а то и месяцы. Мы опаздываем. А там, рядом с тобой, я буду все делать вовремя. Ты же знаешь, что я смогу, я сильная!
Борович смотрел на Стеллу с удивлением и восхищением. Он в который уже раз сожалел о том, что она находится в стане врага. Эта удивительная энергичная женщина могла бы принести много пользы своей стране. Ведь она родом из окрестностей Львова. За все это время он так и не попытался открыть ей глаза на истинное положение вещей.
Нет, все обстояло по-другому. Ему нельзя было открывать ей глаза. Он даже имел приказ использовать в своих интересах Стеллу Кренцбах, ведущую сотрудницу агитационного отдела штаба ОУН.
Ночь была самая подходящая, безлунная и ветреная. Длинный гауптштурмфюрер и пехотный майор остались на наблюдательном пункте, оборудованном в передней линии немецкой обороны. Из окопа боевого охранения Боровичу вместе со своими людьми предстояло проползти около четырехсот метров.
Они оказались очень тяжелыми. Большая часть пути проходила по низинке, еле заметной, но изрядно мокрой после вчерашних дождей.
А еще там были мины. Поэтому немцы послали в помощь группе УПА двух саперов. Те проложили тропу, махнули рукой и отправились к своим.
Вперед поползли Коля Савченко и Степан Акулович. Стелла лежала рядом с Боровичем и прижималась плечом к его бедру. Женщина боялась, но всеми силами старалась скрыть это.
Михаил повернул голову, попытался вглядеться в темноте в ее лицо. Потом он погрозил ей пальцем и пополз вперед. Стелла поступила так, как Борович и инструктировал ее. Она выдержала интервал в метр и двинулась следом за ним.
«Я ведь ползу по своей земле», – подумал Борович, и это понимание наполнило его теплом.
Он на миг остановился и понюхал землю. Ему казалось, что она и пахла здесь совсем по-другому, не так, как в Польше или в Германии.
«Прошли три долгих, невероятно тяжелых года. Теперь враг откатывается назад. Наши войска наносят ему удар за ударом, выходят к государственной границе. Ясно, что останавливаться там они не будут ни на минуту. Надо добить фашистского зверя в его собственном логове, загнать хищника туда и там уничтожить, раздавить без всякой пощады!»
Тут парни, ползущие впереди, остановились. Борович приподнял голову и тоже замер. Тут же в ногу ему ткнулась головой Стелла. Савченко и Акулович обучение проходили не у него, но за эти дни он успел убедиться в том, что бойцы они опытные.
Михаилу очень хотелось закурить, но делать этого было пока нельзя. Такой запрет останется в силе до того времени, когда наступит день, и над головами людей зашумит еловый лес. Запах папиросного дыма разносится далеко. Он способен погубить не только самого Боровича, но и всех его людей.
В голове Михаила снова промелькнула шальная мысль о том, что хорошо было бы выйти прямо на своих. Мол, здравствуйте, товарищи! И все проблемы сразу кончатся!
«Нет, друг, шалишь, – подумал Борович и вытер лицо мокрым рукавом телогрейки. – Черт! Зря я это сделал. Теперь так и буду грязным. Хотя в темноте болотная тина на лице очень неплохо маскирует человека».
По спине Михаила снова пробежал озноб. Одежда вся мокрая, в сапогах вода. Все четверо были одеты в старую, изрядно вылинявшую и застиранную советскую форму без погон, петлиц и знаков различия. Руководство центра решило, что так будет проще, если группа Боровича попадет в руки красноармейцев.
В это время в Советском Союзе многие люди донашивали фронтовую форму. В вещмешках лежала чистая и сухая городская одежда. Но пригодится она еще не скоро.
Савченко поднял руку.
Когда все замерли, он на корточках, то и дело поглядывая влево и вперед, подобрался к Боровичу и сказал:
– Командир, здесь нас должен встречать проводник.
– Хорошо, остановимся, – шепотом ответил Борович. – Отправь Акуловича влево на двадцать метров, сам продвинься вперед и жди проводника. Мы останемся здесь.
Савченко неслышно уполз в темноту. Потом переместилась влево размытая фигура Акуловича. Кругом стояла тишина. Только камыши чуть шелестели на ветру.
Стелла хотела было подползти к нему ближе, но Борович сделал ей знак не шевелиться. Он понимал, что женщине страшно, но не хотел создавать большое темное пятно, заметное для возможного наблюдателя. Да и в случае стрельбы так будет больше шансов уцелеть.
Михаил старался прислушиваться к звукам, долетающим со стороны болота, и отсекать все остальные. Наконец ему показалось, что он услышал легкий всплеск, потом чавканье, похожее на то, с которым человек вытаскивает сапог из грязи.
Борович подвинул под локоть правой руки автомат. Возле камышей раздавались тихие, едва различимые голоса.
Савченко возник из темноты, наклонился к уху Боровича и доложил:
– Проводник здесь. Говорит, можно идти прямо сейчас, в темноте. У него там вешки поставлены.
– Хорошо. Порядок движения такой: проводник, следом ты, не отпуская его ни на шаг от себя, насколько позволяет болото. За тобой идет госпожа Кренцбах. Потом я и замыкающий Акулович.
– Так точно, командир!
– Вперед! – приказал Борович, повернулся к Стеле и поманил ее рукой.
– Да? Что, уже пора? – спросила женщина.
– Да, мы выдвигаемся. Пришел проводник. Вы пойдете третьей, за Колей Савченко. Я за вами следом. Все время думайте, что опасности нет. Я и ребята рядом.
– Хорошо, я не буду бояться, – сказала Стелла и тихо усмехнулась. – А то еще опять подумаете, что я обуза вам, вспомните, что вы меня и через границу когда-то тащили на руках, и с поезда я неудачно прыгала. Теперь здесь.
– Ну-ну. – Борович пожал ей руку и проговорил: – Не надо вспоминать несчастья, думайте только о хорошем. Ну, идите!
Ему очень хотелось в этот момент поцеловать Стеллу. Она никогда еще не вызывала в нем таких вот желаний. Точнее сказать, он просто старался не думать о чем-то таком. Но сейчас…
Женщина ушла вперед. Снова зачавкали шаги по воде. Видимо, проводник вошел в болото.
Борович не успел подняться и пойти за другими, как над камышами засвистели пули. Михаил пластом упал на землю, прижался к ней щекой. Он услышал сдавленный стон, потом мужской возглас.
Пулемет дал еще несколько очередей, теперь уже немного в сторону. Борович на четвереньках, задыхаясь и падая на неровностях почвы, поспешил к воде. Проводник, бородатый мужик в брезентовом плаще и высоких болотных сапогах, стоял, сняв старую кепку, крестился и шептал молитву.
Михаил сначала увидел Савченко, лежавшего на спине. Его грудь была неестественно выпячена. Наверное, он упал на кочку спиной, да так и умер. Пуля попала ему в голову.
Стелла лежала на боку чуть в стороне, подтянув колени к животу, и тихо плакала. Борович опустился рядом с ней на колени и осторожно стал поворачивать женщину на спину. Пуля попала ей в грудь, пробила легкое. Кровь уже вытекала струйкой из уголка губ, а глаза Стеллы смотрели с мольбой.
– Боже мой!.. – лихорадочно прошептал Борович, сбрасывая с плеч вещмешок и нашаривая в кармане ватника пакет с бинтом.
– Нет, не надо, – хрипло, с бульканьем в голосе отозвалась Стелла.
– Как же, тампон нужно срочно. Пневмоторакс… обязательно.
Михаил начал расстегивать фуфайку на груди Стеллы, но она с силой сжала маленькими пальчиками его руку и проговорила из последних сил:
– Миша, я хочу тебе сказать очень много, но боюсь, что не успею. Это так важно для меня.
– Не сейчас, милая, подожди. – Борович безуспешно пытался расстегнуть гимнастерку на груди Стеллы, его пальцы скользили в ее крови. – Вот перевяжу, потом донесем до госпиталя. Я придумаю, как тебя поместить туда. Ты, главное, молчи и береги силы!
– Я не Стелла. Это псевдоним. Меня зовут Ольга Новицкая.
– Я знаю, Оля. Не говори ничего!
– Я люблю тебя, Миша, – прошептала женщина, закашлявшись и брызгая изо рта кровью. – И всегда любила. Только думала, что это помешает нашей работе.
– Я знаю, Оленька.
– Нет, не знаешь… не знал, Миша.
– Перестань, что ты. Все будет хорошо, просто замечательно. Я сейчас, ты потерпи, милая. – Борович сумел-таки расстегнуть гимнастерку и добраться до раны.
Он прижал к ней тампон, собранный из марли, и говорил без умолку. Опомнился Михаил только тогда, когда его стал толкать в плечо Акулович.
– Командир! Михаил Арсеньевич! Она умерла уже. Не надо.
Только теперь Борович увидел, что голова женщины безвольно свалилась набок. Да, под его руками уже не билось, не трепетало сердце. Он прикрыл грудь мертвой женщины, запахнул гимнастерку, потом фуфайку. Вот война все за всех и решила.
Акулович опустился рядом с ним на колени, снял с головы кепку и вытер ею лицо.
– Не дошла, – проговорил он. – Я предупреждал, что это не женское…
– Не говори ничего! – оборвал его Борович.
– Командир, я донесу ее. Разрешите?
– Отставить! Забери вещмешки погибших и утопи в болоте, камней побольше наложи. Я сейчас. Дай мне пять минут.
Борович сидел и смотрел в мертвое лицо. Он думал о том, что тогда в Хусте их встреча была случайной, но эти годы очень сблизили его и эту женщину, заставили подружиться.
«Кем она была мне? Врагом? Нет, Стелла не враг. Она человек, который искренне верил в утопические, не ею придуманные идеалы.
Удалось бы ее переубедить? Вряд ли. Она жила своими идеалами, своей борьбой, даже не подозревала, насколько фальшивыми они были. Стелла ведь никогда не была в Советском Союзе. Все ужасы и страшные россказни о кровожадных коммунистах ей вбили в голову другие личности. Многие из них тоже ни разу не были в моей стране.
Она даже не запутавшийся и обманутый человек, а жертва такого сложного исторического периода.
В таком же положении оказались целые народы. Например, немецкий.
Советские люди шли и идут на смерть за родную страну, за свою свободу, на которую посягнул агрессор. А немцы дерутся за своего фюрера. Он послал их заведомо порабощать, уничтожать чужие государства и целые нации. Этого им прощать никто не будет. Заблуждение?.. Они поверили в гениальность фюрера?
Куда же меня понесло? – опомнился Борович. – Я ведь у мертвого тела женщины, которая меня любила».
– Прости, – сказал Борович и погладил руку Стеллы. – Мне придется оставить тебя здесь. Это нехорошо, но у войны свои законы. Завтра сюда придут красноармейцы. Они проверят, что был за шум, в кого ночью стрелял пулеметчик, заберут твое тело. Контрразведка проведет опознание. А потом тебя похоронят. Прости, но я, скорее всего, не буду знать, где твоя могила. Если выживу, то буду ее искать. Это я тебе обещаю. Прощай! – Он поднялся на ноги и шагнул следом за проводником в болотную жижу.
Они шли всю ночь, пробирались между сгнившими стволиками берез, то проваливались по пояс, то выбирались на сухие бугорки и падали от усталости. Борович старался отгонять от себя видение мертвого женского тела с простреленной грудью, лежащего на боку.
«Главное сейчас впереди, – говорил себе Михаил. – Это война. Я всего лишь солдат, точно такой же, как и все прочие. Впереди у меня множество проблем и задач, которые мне придется решать.
Между прочим, вот сразу одна из них. Этот канал, по которому мы все-таки прошли в советский тыл. Удалось нам, пусть и не без потерь, значит, смогут и другие.
Хотя сейчас наступление идет такими темпами, что больше никто не успеет тут пройти. Многие такие коридоры закроются сегодня или завтра. Тогда только морем или по воздуху.
Опять же сейчас сорок четвертый год, а не горький сорок первый! Советская авиация завоевала господство в воздухе. Черноморский флот удалось сохранить. Теперь у него снова есть базы в Севастополе и Одессе. Немцам уже не так-то просто будет пройти к Крыму и высадить там разведчиков.
Так, давай-ка думать о моих первых шагах на Украине! – приказал он себе. – Итак, остановить активность оуновских банд нам удалось. Следующий мой поступок будет таким…»
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

andianela
Мне знакома эта ситуация. Можно обсудить. --- Кажется, это подойдет. дорогой эскорт киева, эскорт агентство в киев а также Досуг эскорт агентства киева бархат
ralousKip
Рекомендую Вам поискать сайт, где будет много статей на интересующую Вас тему. --- Замечательно, весьма забавная мысль гонки на уазиках игры, мини игры на пк онлайн играть или игры с читами танки игры с читами приключения
bomloamAp
Я лучше, пожалуй, промолчу --- Я думаю, что Вы не правы. Я уверен. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, обсудим. физика 7 сынып, зат есім 3 класс и геометрия есептері 7 сынып 7 сынып геометрия
courniEi
Без разведки... --- Бесподобная фраза, мне очень нравится :) fifa 15 iso скачать, скачать fifa 15 на xbox 360 а также скачать fifa 15 прямой ссылкой скачать fifa manager 15 торрент бесплатно