Книга: iPhuck 10
Назад: музей военного искусства
Дальше: башня роршаха

ширин нишат

– Сегодня, – сказала Мара, жуя галету с сельдереем и крабовым маслом, – у нас лот триста шестнадцать. И с ним могут быть проблемы.
Она сидела за своей кухонной стойкой, завернувшись в махровую простыню – и на ее бритой голове до сих пор дрожали капли воды из душа.
Хороша девка, думал я. Вот почему бы ей не найти себе надежного красивого мужика, родить от него сына и дочку… понятно, через пробирку, как положено… Жить с семьей как за каменной стеной – сама с айфаком, муж с андрогином. Так нет. Вон что из себя сделала… Швабра с гвоздями. Куда катится культура, куда катится человечество… Ох…
Хорошо, что полицейскому алгоритму дозволяется пока высказывать подобные мысли.
– Проблемы какого рода? – спросил я.
– Лот хранится в защищенной системе. Это медицинский центр. Точнее, центр диагностики. Они используют произведения искусства, чтобы…
– «Роршах-башня»? – спросил я. – Клиника-галерея?
– Откуда ты знаешь?
– Я не знаю, – ответил я. – Я просто посмотрел, кто использует произведения искусства для диагностики.
– Да, – сказала она, – я все время забываю, какой ты у меня скорострел.
На двусмысленные комплименты лучше не реагировать.
– Дорогое место. Для пресыщенных богачей.
Мара кивнула.
– В общем, я с ними уже договорилась, – сказала она. – Они покажут мне этот лот сами. Они даже сказали про него пару слов. Это работа «Turbulent-2» иранской художницы гипсового века Ширин Нишат. Знаешь такую?
– Уже да, – ответил я.
– Про «Turbulent-2» никому ничего не известно. Зато самую знаменитую работу Ширин Нишат знают все. Она называется просто «Turbulent». Ознакомься, пожалуйста.
– Уже.
– Что, и видел, и критику прочитал? – подняла бровь Мара.
– Ну да.
– Позволь тебе не поверить, – сказала Мара. – «Turbulent» – это видеоинсталляция. Там поют. И довольно долго. Чтобы со всем нормально ознакомиться, надо слушать. Как ты мог это сделать за одну секунду?
– Киса, – ответил я, – ты же сама говоришь, что я скорострел. А сетевой ролик можно прокрутить с любой скоростью.
– Но тогда исказится музыка. Ты не переживешь того, чем хотела поделиться художница.
– Я этого по-любому не переживу, – сказал я. – И уже замучался тебе объяснять почему. Но что такое работа Ширин Нишат «Turbulent», я вполне могу рассказать. И как она переживается зрителем, тоже. Растолкую не хуже человека.
– Ну попробуй, – сказала Мара, – даже интересно. Прямо расскажи от своего лица. Вот я, Порфирий, вижу то-то и то-то, и меня охватывает… Что?
– В каком смысле «я, Порфирий»? Ты хочешь, чтобы я задействовал свою номинальную служебную личность?
– Например.
– В официальном или приватном режиме?
– А что, есть разница?
– Еще какая.
– Ну давай в приватном.
– Хорошо, – сказал я. – Значит, так. Я, Порфирий, вхожу в темную комнату. Там два экрана напротив друг друга. Как бы одно кино показывают другому. На одном экране восточный мужик с бородкой, вроде тех, какие шаурму делают. За его спиной зал, в нем сидят люди. На экране, который напротив первого, тоже зал – но пустой. И на его фоне такой черный силуэт в остром капюшоне. Мужик на первом экране поет что-то восточное, ему хлопают. Дальше он молча смотрит на второй экран. А там эта фигура в капюшоне. Она оборачивается, и мы видим, что это такой пожилой бабец в макияже. Если по ебабельной шкале, категории «я столько не выпью». Бабец начинает хрипло петь, издает всякие звуки, скулит, шипит, фыркает – типа, кидает обидку, что никто не трахает. В общем, сумбур вместо музыки. Мужик слушает до конца, но ему похуй. И все.
– Понятно, – сказала Мара. – Доходчиво изложил. Мусарней так и прет. В Полицейском Управлении одобрили бы. И реднеки в Накосях тоже.
– Ну так, – ответил я. – Я аудиторию знаю.
– Ладно, – сказала Мара. – А для культурных людей можешь?
– Культурных в каком смысле? Культуры разные бывают. Какой сегмент? Прогрессивный, феминистический, трансгендерный, гей-энд-лесбиан, Би-ди-эс-эм, патриархальный, консервативный, православный, супремасистский?
Мара секунду подумала.
– Прогрессивно-феминистический.
– Могу конечно, – сказал я. – Значит так… Я, Порфирия, вхожу в темную комнату. На одной ее стене – уверенный в себе белый мужчина, сочащийся привилегиями и похотью: он даже не смотрит на свою аудиторию, зная, что любому его слову будут хлопать другие белые мужчины. На другой стене – женщина в черном, в вечном трауре, наложенном на нее репрессивной культурной традицией. Зал перед ней пуст, как поле ее жизненного выбора. Она не может обнажиться, не может петь – ее обвинят в энтайсменте. Ее сновидческая песнь доносится к нам не из этого мира, на что указывают пустые ряды стульев перед ней. Это мечта о свободе, сдавленный вопль протеста…
– Достаточно, – сказала Мара. – Надо же. Действительно можешь.
– А то.
– Откуда у тебя такие познания?
– Да я же эту ведьму, как ее… Аманду Лизард – каждый день в убере слушаю.
Мара нахмурилась.
– Не говори так про Аманду. Да, у нее были перегибы – но это великий человек. В последней главе «Consenting to penetration», чтобы ты знал, содержится самый глубокий в истории феминизма инсайт относительно подлинных масштабов патриархального глумления над женщиной.
– И в чем же он? – спросил я.
– В том, что патриархальный белый мужчина-серальник разрешает женщине феминизм исключительно для того, чтобы посмеяться над ее идиотизмом и усилить свое наслаждение… Вся направленная на женщину политкорректность, все эти «she» вместо «he» есть всего лишь утонченная форма снисходительного гендерного издевательства, своего рода предварительная садистическая игра перед неизбежной пенетрацией, физической или символической, и ситуация не изменится до тех пор, пока у мужчины будет оставаться член… Что в нынешних культурных условиях уже не является биологическим императивом, так что проблема может решаться при рождении хирургически, как в некоторых странах делали с аппендицитом.
– Это она серьезно?
Мара вздохнула.
– Хватит об этом. Тебе не понять все равно.
– Как скажешь, киска, хватит так хватит.
– Вернемся к нашей баранине. Про «Turbulent» ты уже знаешь, так что теперь будет проще. Как я сказала, у Ширин Нишат была еще одна работа с похожим названием, «Turbulent-2». Тоже видеоинсталляция, про которую мне ничего не известно. Кроме того, что ее купила «Роршах-башня». Причем купила уже довольно давно, и вовсю использует в клинической практике. Они согласились ее показать, но снимать или копировать мне будет нельзя. Поэтому если ты пойдешь туда со мной как секретарь, запрет распространяется и на тебя.
– Формально да, – подтвердил я.
– Но если ты отправишься туда сам, как полицейский робот, тебе можно все. Поэтому я хочу, чтобы ты сгонял туда параллельно со мной и… Все разведал.
– В каком смысле?
– Во всех смыслах. Потрись там, все разнюхай, сделай на всякий случай копию… Потом мы ее сотрем под твоим контролем, не волнуйся. Я просто посмотрю пару раз. Нарушений не будет.
– Хорошо, – сказал я.
– А чтобы тебе было интереснее, сделай мне еще и свой комментарий. Вот как только что про «Turbulent».
– Какой? Прогрессивно-феминистический?
– Нет.
– Полицейский?
– Нет.
– А какой тогда?
На лице Мары появилась грустная улыбка.
– Знаешь… Представь себе, что перед тем, как надеть этот мундир, ты был молод, имел всякие там идеалистические иллюзии, ну ты понял. Вот сделай мне отчет от лица такого семнадцатилетнего Порфирия, юного и чистого, только входящего в жизнь – и видящего все остро, свежо и точно. Воспринимающего сперва отзывчивым молодым сердцем, а потом уже не по годам зрелым умом. Можешь?
– Эко ты загнула, – ответил я. – Зачем тебе?
– Есть у меня насчет тебя одна идея.
– Какая?
– Приспособить тебя писать сценарии… Но это пока просто прожект. Ничего не решено. Надо погонять тебя в разных режимах. Так сделаешь отчет?
– Без цитатного материала сложно.
– Понятно, что сложно, – хмыкнула Мара. – Потому и интересно. Феминисток стебать каждый дурак может, тут много извилин не надо.
– Ладно, – сказал я, – попробую. Поедем на убере?
– Я поеду одна. А ты давай двигай туда сразу.
– Убер нужен для романа, – сказал я. – У меня прием такой.
– На убере оттуда поедем. Вместе. Твоему приему ведь все равно, в какую сторону?
– Все равно.
– Тогда жди меня на выходе из «Башни Роршаха». Вперед, розовый.
Интересно. Заметила бакенбарды. А на экран с моим лицом вроде почти не смотрела.
– До встречи, лысая, – сказал я и подключился к «Башне Роршаха».
Клиника-галерея «Башня Роршаха» не существовала в физическом смысле. Вернее, клиника существовала – это было трехэтажное белое здание на юге Москвы, окруженное высоким забором. Но никакой галереи внутри не было. Чтобы попасть в нее, пациенту следовало надеть огмент-очки.
«Башня» была комплексом процедур. Технически она находилась внутри специализированного диагностического компьютера со множеством спецпрограмм (как выражалась рекламная брошюра, «это ваш добрый электронный психотерапевт»).
Клиника была очень дорогой.
Интересно, что во время визита в галерею пациент не видел ничего похожего на башню даже в огментах. Когда-то очки действительно показывали серую средневековую башню с зубцами – чтобы начать тест, следовало в нее войти. Теперь стартовой локацией был круглый алый бугор, за которым начиналась розовая расщелина с пещерой входа (в архиве осталась информация, что внешнюю репрезентацию изменили шесть лет назад под давлением общественности – но название ретрограды отстояли, поскольку в его раскрутку уже были вложены серьезные средства).
Чем конкретно занималась клиника, объяснять я не берусь (латынь, эвфемизмы, эллипсизмы – все это удручает читателя). Скорей всего, как в большинстве заведений, занимающихся человеческой психикой, на первом этаже лечили от болезней, изобретаемых на втором, и наоборот. Людей с солидными средствами деликатно избавляли от их переизбытка.
Процедура диагностики выглядела просто. Пациенты, надев огмент-очки, ложились в эластичную сетку, гасившую рывки рук и ног. То, что они видели в своих огментах, было доступно в записи – архивировался каждый лечебный сеанс, а защита у архива практически отсутствовала.
«Turbulent-2» появлялся в отчетах многократно.
Через минуту копия лота триста шестнадцать уже была в моем боевом мешке – хотя опять пришлось официально представиться локальной системе. «Потрись там, все разнюхай…» Гм… Наверно, эта часть задания была уже выполнена. Но вот увидеть «Башню» глазами юного и чистого семнадцатилетнего Порфирия…
На мое счастье, в архиве присутствовал раздел, где пациенты рассказывали на камеру о своем эмоциональном опыте. Цитатный материал в чистом виде. Пациентами часто были детишки из богатых семей, некоторые проходили через «Turbulent-2» – и скоро глаза юного и чистого семнадцатилетнего Порфирия открылись, заблестели жизнью и даже несколько раз моргнули.
Мало того, юный и чистый семнадцатилетний Порфирий сразу понял, что приготовленный для Мары отчет отлично воткнется в роман вместо пропущенного убер-блока – такой же по объему отдельной главкой.
Вот он.
Назад: музей военного искусства
Дальше: башня роршаха

Андрей Кучик
Уважаемый Сергей... я тоже не поклонник "позднего" ВП... Но то.. что вы написали.. собс-но и есть ГИПС.. или его (гипса) КРИТИКА (понятия которых изложены Пелевиным устами Марухи Чо и Порфирия Петровича) - длинный.. бессодержательный.. скучный (даже не лингводудустический) "пост, вывернутый для маскировки кошачьим мехом вверх"... Без обид: Вы не умеете работать с такими текстами.. Вы не умеете их ни читать.. ни создавать... Поэтому читайте Быкова.. Акунина.. Прилепина.. etc... Их же и комментируйте - выдавливайте свою стекловату на них.. а не на то.. чего не понимаете - в вашем тексте даже тире и мягкий знак какие-то ненатуральные - злобные.. гипсо-картонные... © Андрей Кучик
Александр
Виктор Олегович как всегда, занимателен. Сергею - воздержитесь от комментариев, к сожалению, вы неумны.
Пётр Порфирьевич
С текстом ознакомился. Дежурные вступительные панегирики "Поколению П", "Чапаеву и пустоте", "Принцу Госплана", рассказам из 1990-х и т.п. пропускаю, желающие могут домыслить тут сами. Узнаю брата Колю! (ц) Текущий продукт в очередной раз стремительным домкратом метко попал в категорию "Поздний Пелевин Во Всей Красе" и уже заслужил как минимум одну хвалебную рецензию широко известного в узких кругах сетевого издания. В очередной раз всем сёстрам роздано книжкой по серьгам -- и практически ни один фонат не уйдет обиженным! Читателю открытым текстом предъявлен весь набор фирменных приёмов стиля: 1) Смищные шютки на злободневные общественно-политические темы (в рамках текущей генеральной линии политкорректности a la russe), 2) Забавные каламбуры (в т.ч. на нескольких нерусских языках, а также анаграммами), 3) Утром в газете -- вечером в куплете (с незначительными анахронизмами), 4) Намёки для эрудированных особо (т.е. как минимум на уровне хипстеров старшего школьного возраста), 5) Философские размышления о всяком Великом Ничто и т.п. (не всегда понятно о чем именно, но явно о чем-то судьбоносно мудром онтологически). 6) Секс, насилие и неприличные слова (в дозах, не препятствующих продажам с соответствующей маркировкой). Молодому поколению сокрального нонконформизма наверняка будет по кайфу читать про нейросети, гаджеты и интерфейсы, троллить потребителей продукции компании "Ябблоко", обновлять статус чем-нибудь умным об бытии с небытьём, и в форумных боевых действиях громить цытатами мерзких лесбиянов Вселенского Зла под названием USSA. И т.д., и т.п., и проч. В общем, хороший роман, годный. Лично мне больше всего доставил следующий абзац (позволю себе поцытировать): "Сказать молодому и свежему уму: вот прочитай-ка для развития Хайдеггера, Сартра, Ведровуа и Бейонда – это как посоветовать юной деревенской красавице: чтобы познать жизнь, дочка, переспи по десять раз с каждым из двенадцати солярных механизаторов в вашем депо. Она это сделает, конечно – трогательная послушная бедняжка. И жизнь в известном смысле познает. Но вот красавицей уже не останется: во-первых, никогда не отмоет сиськи, а во-вторых, будет ссать соляркой до конца своих дней." Прав, прав тут Виктор Олегович на все 146%. Я вам как читавший Сартра с Хайдеггером практически гарантирую это. И если б только эти два засранца! Как краевед предупреждаю -- держитесь подальше от вообще всех торфяных болот гипсовой культуры, полной гибсонов, диков, гиллиамов, вачовских и скоттов! А иначе до конца своих дней вас так и будет тянуть поссать соляркой критики на очередной свежий, глубокий, смищной и злободневный опус, зеркало актуальной русской жызни и недавних общемировых тенденциев! "Винегрет из несвежих хайдеггеров, старой фантастики и околоинтеллектуальных журналов последних лет, щедро приправленный хохмами и расписанный под хохлому". Нет, ну а? Впрочем, Виктор Олегович наверняка уже давно таких критиков не читает. Да и правильно делает, честно-то говоря. Не его это проблемы. Ибо нефиг было познавать жызнь раньше планируемой даты выхода из печати, да еще по самые помидоры.
Lex
Псевдо-квазифилософские приключения искусственного интеллекта (ов). Детектив на мутном фоне. Жаль потерянного времени.
Сергей
Перезвоните мне пожалуйста 8 (921) 930-64-55 Сергей.
Сергей
Перезвоните мне пожалуйста 8 (911) 295-55-29 Сергей.
Антон
Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (904) 555-73-24 Антон
Антон
Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (931) 979-09-12 Антон
Антон
Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (931) 979-09-12 Антон
Edwardneist
Привет всем! Нашел в интернете ресурс с полезными роликами. Прикольно. Советую Простой и Быстрый в приготовлении ШОКОЛАДНЫЙ ТОРТ ? Chocolate Cake Recipe ? SUBTITLES @@-=