Книга: Неприятности по алгоритму
Назад: Глава 7 Честный предатель
Дальше: Глава 9 Дружеская свадьба

Глава 8
Драгоценное свекровище

Когда-нибудь сожгу я все мосты
Не обличая гневною тирадой,
Как шелест вереска, как отблески луны…
Не буду ни обузой, ни наградой
В душе я – ведьма, мой удел – одной
Пройти по жизни, зная это…
Не буду спутницей, не буду и женой
Мой дом – дороги, что уходят к свету

Опыта знакомства с потенциальными свекровями и свекрами у меня пока не было, но как-то по-другому, если честно, я представляла себе этот процесс. А начиналось все почти нормально.
После того, как мы с Браеном вышли из аэрокара и поднялись на лифте в квартиру, расположенную на пятисотом этаже и конкурирующую по площади с маленькой пустыней (впрочем, и настолько же заселенную), меня не покидало странное ощущение абсурдности происходящего. Единственным условно-живым организмом в этом мире абиогенной массы, по ошибке именуемой домом, оказался дворецкий. Хотя искин по моему личному мнению и то более человечное и дружелюбное существо. Мажордом же и возвестил о том, что леди Дранго и мистер Дранго прибудут к ужину.
И вот мы все собрались за столом. Тихий домашний ужин в кругу семьи вызывал прочную ассоциацию с серпентарием, где я была единственной мышью, причем даже не сильно упитанной, но вызывавший все же умеренный гастрономический интерес у местной фауны. Ехидная блондинистая зараза сидела рядом и чему-то ухмылялась.
– Родители, сестренка, я собрал вас здесь, чтобы представить мою невесту – Терилин.
Новое имя непривычно резануло по ушам. Конечно, Браен перед отлетом с Чубыся выдал мне новый браслет и идентификационный чип. Согласно новым данным я теперь Терилин Мираковски, студентка Вилернского университета искусств.
Заявление блондина вызвало эффект полного штиля и даже воздух обеденного зала как будто помертвел. Умеренный интерес вероятной родни прогрессировал, медленно подходя к отметке «всепоглощающий». Первой не выдержала потенциальная свекровище.
– Ты серьезно?
– Да, дорогая… мама, абсолютно.
Мне одной показалось, что перед «мамой» Браен запнулся, как перед деликатесной тарелкой с червями, которую вождь пигмеев водрузил перед почтенным гостем? Не съесть нельзя – племя обидится. Только у кого бы энтузиазма занять для сего процесса? Меж тем Линара Дранго продолжила, как будто меня тут и не было:
– Браен, а ты уверен в выборе? Эта, как ты сказал – Терилин – она ведь не из…
Потенциальная свекровушка не договорила, но тем отчетливее чувствовалось послевкусие подтекста, явно отдававшее душком.
– Да, она обычная девушка, не дочь банкира, не племянница политика, не внучка уранового магната и это – мой выбор.
Блондин был внешне спокоен, но по тому, как на долю секунды дернулся уголок его рта, стало понятно – он того и гляди закипит.
Поэтому, нацепив самую любезную и глупую улыбку я обратилась к Дранго-старшему.
– А ваше мнение на мой счет?
Армир разглядывал меня пристально и долго, прежде чем ответить.
– Что вы наглая и глупая выскочка, каким-то чудом охомутавшая Браена. У меня были другие планы на него. Скажу прямо, я видел рядом с ним дочь генерала армии Союза. Этот брак был бы верным политическим ходом, так что, милочка, в роли невесты вы долго не задержитесь.
Все интереснее и чудесатее – похоже, напарник не знал о брачных перспективах, что озвучил сейчас папенька. И ведь что интересно, когда Дранго-старший говорил, он не разу не назвал Браена сыном. Похоже, что ребенок у такого, как Армир, ассоциируется лишь выгодной сделкой и отцовскими чувствами тут не пахнет. Ну и семейка. Но каков привет, так и ответим.
– Конечно, не задержусь – трепыхание ресницами и перевожу взгляд на живот, который специально посильнее выпятила – свадьба ведь совсем скоро, а наша тройня должна появляться в законном браке, так сказал Браен.
И нежно погладила старательно выпячиваемую плоскость.
Линара, которая в этот момент пыталась что-то проглотить, поперхнулась и закашлялась. Странно было видеть эту холеную, унизанную украшениями, словно столб объявлений рекламными афишами, даму с надменными чертами лица в растерянности.
Айсбергообразный седовласый и одутловатый Армир тоже не излучал энтузиазма по поводу услышанного.
В тишине отчетливо послышались одинокие удары в ладоши. Заговорила молчавшая до этого молодая женщина.
– Браво, Браен! А я все гадала, кого же осчастливит предложением руки, сердца и прочего ливера мой милый братик?
– Не начинай, Рижур. – Блондин слегка скривился.
– А что, мне малышка нравиться. Хотя бы тем, что она единственная из всей череды твоих постельных воздыхательниц, кто сумел припереть неуловимого Браена к стенке. Надеюсь, сможет довести и до алтаря. Брачная татуировка тебе пойдет – закончила с лукавой улыбкой эта рыжая ехидна.
Похоже, извечная проблема отцов и детей, с которой я была знакома лишь понаслышке, в этой семье разрослась до гиперболических размеров. Хотя… с такими родителями это скорее закономерный результат.
От обрисованных сестренкой перспектив, блондин тихо скрипнул зубами, но внешне был невозмутим и даже счастлив. Он нежно накрыл мою руку своей.
Глянула на него невинными глазами и прощебетала тихо, но так, чтобы не дай Бог, никто не пропустил мимо ушей важную информацию:
– Любимый… – Браен аж чуть не поперхнулся от количества меда в голосе, тем самым испортив впечатление – ты не сказал главного – наша свадьба через месяц.
После этого заявления свекровище все же прорвало.
Невнятные угрозы в мой адрес перемежались с заверениями в материнской любви упреками в черствости сына, а истеричные нотки придавали спектаклю особую пикантность.
Впрочем, что Браен, что Рижур смотрели на этот фарс с едва скрываемой зевотой.
– Мама, ты закончила? – невозмутимо спросил Браен.
Родительница ничего не ответила, опустившись на стул.
– Тогда мы пошли – и протянул мне руку.
Ничего не оставалось, как последовать за «женихом».
Рижур тоже поднялась с места со словами:
– Мне тоже пора. Пока-пока – и стремительно упорхнула из столовой.
Как только мы вышли из обеденного зала и оказались в коридоре, вся холодность скатилась с Браена ушатом воды. Блондинистый паразит зловеще зашипел:
– Тройня, говоришь…
Его обходной маневр мне совсем не понравился, и не успела я пискнуть как была подхвачена на руки и наглым образом перекинута через плечо.
– Куда ты меня тащишь? – тихо (чтобы не услышали в столовой) запротестовала я.
– Как это куда? Ты же сама сказала – ждем тройню, а тройни нет. Непорядок. Нужно срочно исправлять, поэтому сейчас мы направляемся в НАШУ спальню – улучшать демографическую ситуацию.
Свешиваясь вниз головой с плеча Браена, мне открывался перспективный вид на пол, а нос упирался в поясницу специфического транспортного средства, именуемого мужик обыкновенный, подвид злой.
Попытка вести дипломатические переговоры головой вниз не увенчалась успехом. Ответом на все мои увещевания было недовольное порыкивание. Переход к активным действиям, как то попытки вырваться и удары по спине и ягодицам (надеюсь, синяки останутся надолго) успеха так же не возымели.
Наконец Браен донес меня до очередной двери, пинком распахнул ее и, пройдя еще немного по пушистому ковру, скинул на кровать.
Попыталась сесть, но тут же была опрокинута обратно. После чего этот гад самоуверенный закрыл двери и принялся лениво расстегивать на себе рубашку.
– Ты в своем уме? – попыталась я еще раз достучаться до блондина.
На что тот сально улыбнулся и обманчиво-ласково произнес:
– А ты? Заявить о дате свадьбы при Риж. Да я готов поспорить, что она уже дает интервью! Через час все таблоиды будут пестреть сообщением о моей скорой женитьбе. Одно дело, что у меня появилась невеста, с которой можно повстречаться неопределённое время и разбежаться, а другое – почти жена и беременная! А сестренка позаботится о том, чтобы эти пикантные обстоятельства узнали все.
Не на шутку разошелся Браен, забыв даже о своих первоначальных намерениях. Я поддержала порыв так удачно проснувшейся эпизодической амнезии и с энтузиазмом продолжила:
– А зачем ей это?
– Назло родителям. Как она увидела, что драгоценные биологические доноры спермы и яйцеклетки против… Теперь назло им сделает все, чтобы свадьба состоялась.
Вот влипла! Причем по собственной дурости…
Тем временем Браен начал вспоминать о цели визита в обитель морфея. Он приблизился ко мне. Я почувствовала, как его дыхание участилось, зрачок начал медленно расширяться, заполняя чернотой радужку цвета предгрозового неба, и рука потянулась к моей блузке. Вторая хватательная конечность тоже времени зря не теряла и я почувствовала, как меня нежно, но настойчиво обнимают за талию, при этом умудряясь еще и рисовать пальцами затейливый узор на пояснице. Нежный поцелуй в ключицу, легкие, почти невесомые касания шеи и ласковый, сначала почти неощутимый и все более страстный поцелуй. Браен целовался, дразнил своим языком мой, но постепенно натиск стал все решительнее, руки блуждали уже по всей спине, а блузка распахнулась, сдав последний бастион текстильной обороны. Браен приподнялся на локте, с упоением продолжая целовать, но уже о нарочитой мягкости не было и речи. Нежность ласк сменилась жадным, неистовым, страстным, сокрушительным шквалом. А я… отвечала ему тем же, словно нас обоих в мгновенье накрыло лавиной, и даже не заметила, как оказалось уже лежащей на спине. Вернуло к реальности лишь ощущение тяжести его сильного и уже весьма разгоряченного тела, о чем свидетельствовало красноречиво упирающееся мне в живот то, чем, собственно, Браен и собирался улучшить демографическую обстановку.
Тут и накатило и осознание происходящего. И если первую реакцию, а скорее отсутствие оной, на активные действия блондина можно списать на эффект неожиданности, то последующего поведения я от себя никак не ожидала. Вторая мысль была о том, что Браен хоть и паразит, но вызывающий восхищение паразит. Это какой профессионализм в горизонтальных отношениях надо иметь, чтобы за пару минут довести задуманное если не до логического конца, то до капитуляции! Почувствовав перемену настроения, Дранго вскинул голову и внимательно на меня посмотрел. Из затуманенного взгляда уходила страсть, сменяясь вниманием и проницательностью.
– Что не так? – бархатный, с придыханием голос обволакивал. Его губы вновь начали неспешную ласку, и язык уже щекотал мочку уха.
Срочно переключить внимание! Иначе это все очень быстро осуществится в задуманное Браеном ключе. Как он там родителей своих назвал?
– А отношения у вас в семье всегда такие «теплые»? – произнесла первое, что пришло на ум.
Браен резко отстранился и внимательно поглядел на меня. Похоже, что семья для него – больная тема. Значит, будем бить именно по этому месту. Жестоко. Зато действенно.
– Это мне сегодня так повезло, или у тебя родители всегда такие заботливые и милые, как впрочем, и сестренка?
Блондин вдруг резко встал, застегнул ремень на брюках и натянул висящую на спинке стула футболку. И когда только этот ушлый пройдоха успел снять свою рубашку, что валялась у изножья кровати, – убей не помню. Своего я добилась. Соблазнять меня блондин перестал, но почему на душе так гадко? А Браен тем временем отвернулся от меня, намереваясь выйти из спальни. Его спина была неестественно-прямой. Захотелось подойти, прислониться щекой, обнять, чтобы исчезли эти скованность и напряжение.
– Извини – вышло даже как-то жалко, но потом накатило чувство обиды. – Но ты сам виноват. Незачем было набрасываться на меня!
Вдруг Блондин стремительно повернулся обратно и едко заметил.
– Ты не была особо против, как я заметил.
– Ладно, ничья. – Я примирительно подняла руки вверх, не подумав к чему это приведет. От моего жеста края блузки распахнулись, обнажив грудь, слегка прикрытую полоской кружева, по ошибке именуемой бюстгальтером. Браен тут же повел себя как типичный самец – пристально начал изучать открывшиеся его взору чепчики для близнецов (третьего размера, кстати), а точнее их содержимое. Это заставило побыстрее запахнуться. Реакцией на сей маневр стала похабная ухмылка блондина, которая масляной кляксой на воде расползлась по его лицу.
– Давай тогда договоримся, – предложила я, внимательно глядя на блондина. – Я не затрагиваю тему ваших внутрисемейных взаимоотношений, ты удовлетворяешь свой эротический интерес подальше от меня. Договорились?
– Нет, – обезоруживающе честно ответил этот ушлый поганец – напоминание про семейный паноптикум я как-нибудь переживу, так что и не надейся, что во второй раз это сработает. Но я готов подождать, пока ты сама меня не захочешь. И даже приставать не буду, специально – последнее слово он так выделил, что в нем угадывался даже не двойной, а тройной смысл.
Забегая вперед, скажу, что, верный своему слову, попыток затащить меня в кровать Браен, к его чести, больше не предпринимал. А пока, медленно остывая, он начал намечать границы задницы, в которую мы по моей неосторожности угодили. Причем сделал это весьма эффектно: щелкнул пару раз по сенсору, включая поляризационный экран. Полистав каналы остановился на «СС – светском сплетнике». Каково было мое удивление, когда на экране я увидела Риж, которая лучилась обаянием и весело щебетала с ведущим.
– И когда состоится официальное представление вашей будущей невестки светскому обществу? – заинтересованно вопрошал ведущий ток-шоу.
Блондинка кокетливо стрельнула глазками в бок от камеры и игриво промурлыкала.
– Думаю, в ближайшее время, ведь на седьмое декабря у брата с его невестой назначена свадьба. Вся наша семья была безумно этому рада и очарована избранницей моего братишки.
Ну Рижур, врет так, что Станиславский обзавидуется!
– А почему так скоро – уже через месяц? – задал следующий провокационный вопрос шоумен.
Риж не подкачала, расцветая и сверкая своей улыбкой почище сценических софитов.
– Ну, молодые ждут прибавления, квартет карапузов…
Окончание реплики я не услышала, поскольку Браен со стоном выключил экран, опускаясь на кровать. Я уже успела привести себя в порядок, и теперь озадачено смотрела на стену, где минуту назад была панорама студии «СС». В голове была куча вопросов, но задала я на удивление глупый.
– А почему у нас уже четыре ребенка?
Блондин устало запустил руку в волосы и выдохнул:
– Потому что это Риж. Не удивлюсь, если завтра ты будешь ждать пятерых. И если на растущее число наследников можно закрыть глаза, то новость о скорой свадьбе так просто не замнешь.
В этом он прав – давать задний ход уже бесполезно. От дознавателей Браен сумел меня вытащить только прикрывшись влюбленностью и тем, что мне должны стереть память. Если он откажется сейчас от женитьбы на той, ради которой пожертвовал блестящей карьерой, это будет крайне подозрительно.
Так ни о чем и не договорились. Блондин поднялся со своего места и в дверях бросил:
– Вернусь утром.
И ушел. Только оставшись одна, я поняла, насколько устала и решила немного отдохнуть перед тем, как выйти на поле боя (в смысле в коридор, где есть вероятность столкновения с представителями семейства человекоподобных рептилий рода Дранго). Тем более некому возражать против того, что я тут полежу пол часика, ведь этого шустрого паразита не будет. Последняя мысль неприятно кольнула, но я загнала ее подальше. Какое мне дело, где этот ушлый блондин проводит ночи? Незаметно для себя задремала.
Утро началось рано, часа эдак в три ночи, и с приятного баритона, который весьма нелицеприятно матюгался… Впрочем, когда Браен (а практиковался в языковых конструкциях именно он) понял, что его кровать прочно оккупирована мной, начал шипеть на пару тонов ниже, но не менее душевно. Первый порыв был высказать все, что думаю о таких побудках и одном конкретном будильнике в частности, но, когда поняла причину чертыханий женишка, еле удержалась от хохота.
Из комментариев Дранго стало понятно, что он решил расслабиться в каком-нибудь баре с приятелями и подцепить себе девочку на одну ночь. Но сначала друзья-стервятники засыпали вопросами о невесте, потом знакомые крошки послали куда подальше: кто лично оплеухой, кто ограничился едким сообщением, а затем налетели репортеры, так что пришлось ему, бедному, в срочном порядке уносить ноги. Вот он их и унес подальше от журналюг и поближе к дому. И кипел по этой причине праведным гневом.
Я посчитала за лучшее не тянуть атом за протоны и на манер приснопамятной лисы, подкарауливающей ворон, притворится горжеткой: ничего не вижу, ничего не слышу, сплю и вообще дохлая. Браен еще поворчал, потом лег, повозился еще на кровати и отрубился. Эх, похоже, нелегкое это дело, убегать от популярности и славы. Ко мне, вопреки ожиданиям, сон тоже вернулся быстро.
Сигнал интерфона пару часов спустя заставил нехотя разлепить веки. С левой стороны было жарко, душно и тяжело, с правой – холодно. Причина моего состояния лежала рядом, сонно улыбалась, по-хозяйски закинув на меня ногу и обвив талию рукой. Одеяло обнаружилось за Браеном. Ночью он стянул все на себя, а потом и задвинул в угол кровати. Впрочем, когда паразит блондинистый осознал, что это его вызывают, мгновенно подобрался, и, перекатившись через меня со словами «прости, крошка», схватил браслет. Прочитав сообщение и даже не взглянув на кровать, бросил:
– Малыш, надеюсь, тебе понравилось ночью, но сейчас извини – меня срочно вызывают на службу, я тебе перезвоню.
Слегка оторопела от такого заявления. «Понравилось?» – это он про перетягивание одеяла, что ли? Если про это – то нет, спать с полуприкрытым боком мягко говоря, прохладно, поэтому честно заявила:
– Ни капельки не понравилось. Было холодно и неудобно.
Такого ответа женишок не ожидал, поскольку чуть медленнее повернулся и уставился на меня, выдав:
– Прости, я со сна подумал, что ты очередная красотка, с которой провел бурную ночь и не пом…
Закончить оправдательную речь я ему не дала.
– Ах ты кобель!
Не знаю, что на меня нашло, но поступила я в лучших традициях обманутой невесты, в разгар веселья заявившейся на мальчишник и узревшей будущего экс-жениха с полуголой кралей на коленях. В Браена полетела подушка, затем вторая и я начала подбираться к весьма увесистому мультибуку, лежавшему на прикроватной тумбе. Блондин слегка опешил от натиска.
– Я не то хотел сказать… – Начал он, укрываясь за дверцей, потому как снаряды я метала прицельно и выбирала что потяжелее и поострее. Поняв, что тактика убеждения бесполезна, этот хитрый гад просто перевел разговор на насущное – меня срочно вызвали на базу. Не знаю, когда вернусь. Вы с моей мамой пока займётесь подготовкой к свадьбе.
Последнее предложение было произнесено с изрядной долей злорадства и подействовало не хуже струи холодной воды из пожарного брандспойта. Руки сразу опустились. Тем временем Браен выбрался из своего убежища. Уже переодевшийся и свежий.
– Я пошел – гад блондинистый широко улыбался.
– Подожди. Можно вопрос? – все-таки любопытство – неискоренимая черта дочерей Евы. – Зачем тебе эта свадьба? Я, конечно, понимаю, конспирация и все-такое, но можно же все как-то… ведь для мужчин терять свободу …
Я не договорила, но Браен понял все и так, став на мгновение театрально-серьезным.
– А я ничего и не теряю. Теперь будет поутру повод сказать «извини, но я женат и хотя не люблю эту грымзу, но ради детей не брошу», да и желающих окольцевать значительно поубавится. К тому же это хорошая контрмера против политики отца, желающего породниться с какой-нибудь респектабельной семейкой. Так что я не в накладе, малышка. – И подмигнув, эта сволочь скрылась за дверью.
Чаяния, что в столовой к тому моменту, когда я спущусь завтракать, никого не будет, не оправдались. Мадам Дранго гордо восседала на своем импровизированном троне, царственным жестом размазывая масло по тосту. Натуральное масло, не гидрированные жиры, кстати. Это чувствовалось и по запаху и по цвету. Дорогое удовольствие с учетом того, что на Земле большинство продуктов производят путем биосинтеза.
– Милочка, вы опаздываете.
Ее «милочка» и то, каким тоном это было сказано, наводили на мысли о ледниковом периоде, том самом, когда вымерли мамонты. Закралось смутное подозрение, что эти пушистые гиганты исчезли не без помощи вот таких вот ходячих криогенераторов. Меж тем Линара пристально меня изучала, а я ее. Высокая, сухопарая блондинка с водянистыми, но цепким взглядом и решительными чертами лица. Идеально уложенная корона волос и подчеркнуто-строгое платье цвета индиго. И я в линялых джинсах и футболке.
– Знала, что у Браена отвратительный вкус, но не думала, что настолько – вынесла вердикт будущая свекровь.
– Гены пальцем не раздавишь… есть в кого значит – я многозначительно поглядела на Линару и вернула комплемент, присаживаясь за стол.
Блондинка лишь поджала губы.
– Так или иначе, но тебя нужно представить обществу – судя по всему, даже гипотетически эта процедура ей была крайне неприятна – и я не могу позволить, чтобы имя Дранго было связано с такой оборванкой как ты. Усвой, деточка, несмотря на то, что Браен уперся и ни в какую не хочет опровергать известие о вашей помолвке, я приложу все усилия, чтобы этот брак как можно скорее распался.
Ну да, ну да… скандалов быть не должно, как-никак сейчас выборы в конгресс и пикантная шумиха вокруг семьи Дранго нежелательна. Понимаем, используем. Похоже, что я слишком уж злорадно улыбнулась, поскольку свекровище удивленно вскинула бровь.
– Без глупостей, деточка, я тебя раздавлю, как клопа.
– Конечно, раздавите, – покладисто согласилась я – но потом долго отмываться придеться, поскольку клопы имеют свойство сильно вонять после попытки на них надавить.
Посчитав, что обмен любезностями окончен, я хотела уже встать из-за стола, когда Линара произнесла:
– Сядь, пожалуйста, нам нужно поговорить. Я постараюсь обойтись без оскорблений.
Интересное начало.
– Нужно составить тебе легенду, такую, чтобы журналисты не подкопались. Кто ты, откуда, чем занимаешься, как познакомились с сыном. Расскажи о себе. – Требовательно закончила миссис Дранго.
А вот над этим времени хорошенько подумать не было. Обговорить с Браеном детали нашего «знакомства» и прочий мифический «бред для толпы» мы не успели. Пришлось импровизировать.
– Я с родителями на аэрокаре попала в аварию. Они погибли, а я потеряла память – начала я вдохновенно. Мы с Браеном познакомились до аварии и после того, как это случилось, он забрал меня из госпиталя – я попыталась выжать слезу. Слеза выползать из уголка глаза категорически не желала, утверждая, что ей и так неплохо. Пришлось незаметно чувствительно себя ущипнуть. Только после этого на моей щеке одиноко заблестела капелька влаги. Надеюсь, гримаса, с которой я насиловала свой организм на предмет слезной жидкости, могла сойти за скорбное выражение.
Миссис Дранго в этот момент отвлеклась на подошедшего к нам слугу, поэтому увидела лишь результаты моих усилий. Впечатлилась, и потому следующий вопрос был задан менее категоричным тоном.
– А что вы помните?
– Ничего – сейчас я попыталась смущенно улыбнуться и невинно похлопать ресницами. Перестаралась, судя по скривившемуся лицу визави. Поспешила исправить ситуацию, добавив, – согласно данным идентификационного чипа, я студентка Вилернского университета искусств, отделение хореографии, первый курс.
Линара вальяжно улыбнулась.
– Ну тогда понятно, где он мог тебя подцепить, – Браен всегда был неравнодушен к танцовщицам, что ж, хотя бы выбрал не первую попавшуюся девку в ночном клубе, а профессионалку.
И при этом так двусмысленно усмехнулась, что захотелось вылить ей свой чай на голову. А мегера меж тем продолжала:
– Переоденься и приведи себя в порядок. После обеда вместе с Рупертом – она кивнула на слугу – пойдешь по магазинам. Нужно будет тебя приодеть и привести в порядок. А я пока распоряжусь, чтобы подготовили список ответов на вопросы для прессы. Да, и постарайся ничего не говорить Рижур, моя дочь – светская львица. – Последние слова она буквально выплюнула и царственно добавила – Можешь идти.
В любой другой ситуации я послала бы Линару Дранго далеким пешим эротическим маршрутом, но тогда меня ждут еще большие неприятности. Поэтому будем терпеть эту реинкарнацию медузы Горгоны. Терпеть и мелко пакостить, а поскольку гадости должны совершаться вдохновенно и от души, решила отложить это благое дело на время, пока не посетит муза коварства.
Больше свекровище на меня внимания не обращала, уделив все внимание просмотру электронной прессы, поэтому, я быстро доев булочку с чаем, сочла за лучшее покинуть столовую.
Придя в свою комнату, первым делом пошла в душ. В чем-то Змеевна Дранго права – нужно привести себя в порядок, а то ни коркат-излучение, ни инъекция сыворотки правды красоте и здоровью не способствуют.
Приняв душ и напевая популярный сингл «Губки бантиком, попка с кантиком, грудки гоп-ца-ца гоп-ца-ца», пританцовывая, на цыпочках вышла из ванной. Во время очередного па плохо закрепленное полотенце упало, я наклонилась его поднять и тут заметила, что в комнате не одна. В центре ковра стоял надзиратель, нянька и сопровождающий – он же Руперт – со стопкой полихлоридных листов в руках. Седовласый и подтянутый мужчина, который в столовой мог стать эталоном иллийской сдержанности, сейчас явно был далек от невозмутимости. В широко распахнутых глазах удивление, вызванное моим фееричным появлением, уступило место интересу. Женскому самолюбию приятно, когда мужчина смотрит на тебя во все глаза, но я предпочла бы при этом быть хотя бы прикрытой, а лучше одетой. Подхватила столь не вовремя слетевшую с меня махровую тогу, и обмоталась поплотнее. Руперт все еще стоял в stop-режиме:
– Сплюньте. – Надо же как-то налаживать диалог с этим соляным столбом?
– Простите, что? – слуга наконец-то отмер.
– Сплюньте. Вы смотрели на меня как на стоматолога – глаза выпучены, рот открыт. Вот поэтому и говорю подходящую вашему состоянию фразу.
Я слегка преувеличила. Рот у Руперта практически не был открыт. Гланды так и не видны… почти. Абсурдность диалога пошла ситуации только на пользу. Мужчина наконец клацнул челюстью и, кашлянув, протянул мне стопку полимерной бумаги, которая пришла на смену целлюлозе после того, как деревья на Земле остались только в заповедниках. Бегло глянув на содержимое, отметила оперативность секретаря или кто там составлял для меня ответы по приказу Линары. Что удивило – ответы были развернутые и некоторые даже не шаблонные. Взгляд выхватывал фразы «После аварии я месяц лежала в госпитале в Бантару – проходила курс реабилитации. Ко мне приехал Браен. Она меня очень поддержал морально. Мы много разговаривали о ситуации, о том, какова жизнь и что мне делать дальше…» или «Мы познакомились на отчетном концерте университета искусств Вилерны…» или «Предложение Браена стало полной неожиданностью для меня…». Как красиво и обтекаемо, особенно про знакомство: танцы в ночном клубе превратились в отчетный концерт. Усмехнулась. Тем временем Руперт старательно изображал колонну, повернувшись ко мне спиной. Похоже, я углубилась в чтение.
– Простите. Вы не могли бы выйти. – Постаралась быть вежливой хотя бы сейчас.
– Конечно. Пожалуйста, переоденьтесь. Мне поручено сопроводить Вас в салон и в магазин одежды.
Ну да, ну да. Говорите точнее – отконвоировать. Но не будем цепляться к словам. Скинув полотенце, быстро влезла в джинсы и футболку и, пару раз проведя расческой по волосам, взвыла от боли. Шевелюра оказалась еще влажной, спутанной и коварной, захватив в плен несколько зубьев расчески. Наскоро выловив дезертиров из копны, плюнула на марафет и руками пригладила пряди. Скрутила пучок на затылке, закрепив его парой шпилек. Когда вышла из комнаты, обнаружила вновь раздражающе-невозмутимого Руперта, ожидающего у двери. Что ж, день обещает быть не из легких.
Как ни странно, мои прогнозы не оправдались. В салоне оказались в меру назойливые и поэтому даже милые девушки, сумевшие привести меня в божеский вид, а в магазине одежды трехмерный сканер, считавший все параметры, избавил от необходимости примерки, выводя мою голографическую проекцию понравившейся Руперту (мне выбор нарядов не доверили!) одежды. К слову, вкус у мужчины был, что не могло не радовать. Поэтому в дом я вернулась если не довольная прожитым днем, то хотя бы не злая.
Впрочем, настроение упало ниже планки «если свое ни к черту, испорти его и остальным!», как только увидела Амира Драного. Вероятного родственничка при взгляде на меня так перекосило, что я даже слегка обрадовалась тому факту, что наши чувства друг к другу взаимны. Будущий свёкр ни проронил ни слова. Лишь поджал губы, словно был барышней, которой только что напомнили о ее участии в пьяным дебоше на встрече выпускниц Института Благородных девиц. Подумаешь, не больно то и хотелось общаться! Задрав нос повыше и скопировав мину вселенского презрения, прошествовала мимо потенциального родственничка к себе в комнату.
До ужина оставалась пару часов, которые я, по словам Руперта, должна была потратить на чтение и заучивание приготовленных ответов для прессы. Вот только мадам Дранго не учла особенностей памяти будущей невестки. Утром, бегло проглядев принесенный Рупертом бред и запомнив сочиненную легенду, возвращаться к данному опусу не видела смысла. Потому решила просто поваляться на кровати и попытаться проанализировать все, что узнала в ОБДИНе.
Если исходить из записей, получается, что в научных исследованиях отца было двойное дно. Официально его группа занималась исследованием пространственных проколов и коркат-излучения в них. Искали максимально эффективный способ прохождения через воронку малых судов, в основном штурмовиков, и даже нашли кое-что. Вывели уравнение. Но была и другая сторона научной деятельности, никак не связанная с официальной версией.
Созданием киборгов занимались более трехсот лет – эти универсальные биомашины с кучей наноимплантов, которыми были нашпигованы колючками не хуже, чем жопа, севшая на селекционную делянку с кактусами. Благодаря этим имплантам, ускоряющим, активирующим, запускающим и т. д. (нужное подчеркнуть) кучу физиологических процессов в разы быстрее, чем у нормального homo sapiens, эти компьютеры на ножках могли выполнять сверхсложные задачи. Это были и универсальные солдаты, и трехжильные работники на рудниках, и игрушки для утех богатых, покорные воле человека. Но у всех у них была одна проблема – гарантийный срок таких живых машин был невелик – лет пять-восемь от силы. А все потому, что постепенно наноимпланты начинали отторгаться иммунной системой «живой оболочки», как разработчики называли тело, в которое внедряли механику.
Движение гуманистов ратовало за отмену использования труда киборгов, наверное, даже раньше, чем с конвейера сошел этот самый первый киборг, утверждая, что мозг биороботов способен к самосознанию (и как они это определили, интересно?). Но как-то по-дурацки они это делали, если честно. Ежемесячные демонстрации были любимой формой досуга этой группы фанатиков и головной болью для жителей ближних кварталов, выслушивающих вопли о человечности в техногенном мире с утра пораньше в единственный выходной. Как закономерный итог, горожане, имевшие сомнительное удовольствие внимать этим немелодичным ариям, зачастую осыпали вокалистов цветами в увесистых горшках (ради такого дела не жалея дорогие реликты, например, герань, бегонию, крапиву). Некоторые неленивые и что потяжелее запускали в полет. Стражи порядка в этот процесс не вмешивались. Они тоже люди, им тоже ничто человеческое, в том числе и злорадное удовлетворение (от вида гортензии на макушке у очередного крикуна), не чуждо. Иногда закрадывалось подозрение, что союз даже поощряет действия этих чудиков, чтобы было на кого отвлечь общественность, если затевалось что-то серьезное.
И хотя антикиборгники рьяно выступали за прекращение «техногенезации природы человека», как они сами утверждали, исследования в области усовершенствования биомашин велись не одну сотню лет и не прекращаясь по сей день. Отец так же работал над одним из таких усовершенствований – создавал сыворотку, подавляющую иммунный ответ на наноимпланты.
Из дневника отца выходило, что сто сорок лет назад его предшественник Тенмар Кримко, ученый, чье имя так и осталось известным лишь узкому кругу лиц, пробовал более кардинальный подход – внедрить ген, который бы контролировал приживаемость наноимплантов во всех органах и системах. В теории все выглядело идеально, на практике лабораторные образцы также оправдали все ожидания. Но при серийном производстве произошел сбой. То ли морганидами ошиблись, то ли стоп-кадон в ДНК какой не учли. Так или иначе, появилась серийная партия мутантов, численностью три тысячи особей обоего полу, которой планово начали внедрять обобщенную программу инициации с полной социальной подтекстурой. Предполагалось, что эта аналоговая программа снабдит киборгов всеми необходимыми навыками. Но на выходе получилось все иначе: боевые машины (данная партия была предназначена для военных целей), вполне себе мыслящие и агрессивно настроенные против использования их в качестве «живых оболочек».
А дальше – повесть не о научном светоче мысли, а о кровавой бойне, в результате которой неподконтрольная группа мутантов сбежала. Как им это удалось, отец не описал. Но результат эксперимента сейчас известен многим под именем «мирийцы». Хотя для общественности, разумеется, была озвучена отредактированная версия появления во вражеском стане этой весьма агрессивной и опасной расы. Официально, мирийцы – древний и малочисленный вид, обитающий на задворках космоса и совершающий варварские набеги на планеты Союза.
Из дневника отца я поняла еще и то, что он догадывался: нападения мирийцев – не хаотичны, а преследуют весьма четкую цель – уничтожение научных баз, занимающихся исследованиями в области генома и создания киборгов. Что в свою очередь навело на мысль о том, что не так уж далеки эти задворки космоса, раз мутанты осведомлены о расположении правительственных лабораторий. И хотя в дневнике об этом упоминалось лишь вскользь, папа предполагал, что научная база, где он работал – одна из ближайших целей для атаки. И подготовился, как мог.
Сейчас я понимала, что у ученых, работающих в секретных правительственных лабораториях, только два выхода – горизонтально в белых тапочках и с почестями или вертикально с дыркой в голове. Поэтому отец и создал хран в ОБДИНе, поэтому и подготовил три порта для меня. Без них меня, не задумываясь, определили бы в рабочие: сирота без особых на первый взгляд данных, кому такая нужна? Папа сделал все, что мог в его положении – спас дочь и попытался если не раскрыть правду, то хотя бы ее сохранить. И сейчас у меня появилась цель – довести начатое отцом до конца. Хотя, что именно и как сделать, представляю пока лишь в общих чертах.
Из размышлений вырвало тихое шипение отъехавшей в сторону двери, и в комнату вошел Браен.
– Ну что, ты готова поразить галактическую прессу официальным подтверждением нашей помолвки? – невеселая усмешка блондина лучше всяких слов выражала его отношение к ситуации. И хотя одет он был в парадный китель и подчеркнуто-торжественен, я кожей чувствовала исходящую от него усталость от всей этой кутерьмы. Похоже, Браен уже не один раз пожалел о своем решении помочь напарнице.
Спустя два часа я тихо проклинала все и вся. Правда, пока только про себя. Приклеенная улыбка сводила скулы, грозя вот-вот превратиться в нервный тик. От света софитов, вспышек камер и треска голоаппаратов болела голова. Рядом весело щебетала в микрофон свекровище. Ее чириканье ассоциировалось с побудкой в шесть утра, потому как ощущения были сходные – и то и другое вызывало лишь одно желание – убивать. В общем, были идеальные условия, чтобы я медленно и целенаправленно зверела. Браен тоже был далек от нирваны, как дознаватель от святого угодника, но держался не в пример лучше, заботливо приобнимая меня за талию и улыбаясь стервятникам-папарацци. Пресс-конференция по поводу нашей скорой свадьбы подходила к концу, и журналюги, казалось бы задали все возможные и невозможные вопросы. Линара светилась счастьем от возможности принять меня в лоно семьи Дранго (Станиславский и Немирович-Данченко прослезились бы такому актерскому таланту), но то, что спросила еще совсем молоденькая, но уже акула пера, выбило из колеи своей обыденностью:
– А где вы планируете провести медовый месяц? – упс, вот этого составитель ответов для меня не учел, а я поняла, что это мой шанс.
– На Танэкте, – лучезарно улыбаясь, так что улыбка имела все шансы заклинить в режиме «оскал» на несколько часов, проворковала я.
Браен, не успевший меня опередить, дрогнул, свекровище недовольно сощурилось и лишь Дранго-старший не шелохнулся. Сейчас он как никогда напоминал мне взяточника-политика, что на ура принимает антикоррупционный закон, потому как уже нашел способ этот закон обходить. Хотя, может, эта непрошибаемая мина – просто фикция?
Все дело в том, что с правительством Танэкта хотя и были условно-дружественные отношения, но по факту эта планета могла послать в долгий пеший поход весь Союз, ни капли не заботясь о последствиях. Причина тому была одна, но весьма существенная – армия. Ибо правительство планеты чтило древнюю мудрость «Хочешь мира, готовься к войне». Посему решение провести медовый месяц если не на вражественной, то на «политически некорректной» территории было для общественности весьма неожиданным.
Поток вопросов к тому времени почти иссяк, но мой короткий ответ вызвал новый шквал, разбираться с которым я предложила будущим родственникам. Сама же тем временем сидела и улыбалась. На этот раз искренне, потому как испытывала некое злорадное удовольствие от попыток сгладить резонанс. Ни у Линары, ни у Армира ничего из этого толком не выходило.
Назад: Глава 7 Честный предатель
Дальше: Глава 9 Дружеская свадьба

mistmusKt
Всё выше сказанное правда. Давайте обсудим этот вопрос. --- Такой милашка)) скачать fifa 15 на pc без origin, fifa 15 xattab скачать торрент и 3 dm cracks fifa 15 fifa 15 скачать с обновленными составами 2017
ensibKak
Извините за то, что вмешиваюсь… Я разбираюсь в этом вопросе. Можно обсудить. --- Прелестный топик скачать игру фифа 15 на пк бесплатно, скачать моды на fifa 15 и кряк фифа 15 fifa 15 apk скачать