Книга: Неприятности по алгоритму
Назад: Глава 9 Дружеская свадьба
Дальше: Глава 11 А вы пробовали четко выразить размытую позицию?

Глава 10
Поиски и происки

Не Мария Магдалена
Ей ни разу не была
Да, любила,
Да, грешила
Я не каясь никогда
Потому всё совершала
По велению души,
Что в миру уж повидала
Тех, кто против сердца жил
Тех, кто скован был словами
И законами морали
Что живыми умирали
Лишь предав себя.

Постепенно замедлив шаг, а потом и вовсе приотстав и убедившись, что супружник меня не видит я резко повернула в сторону и, задав стрекача, скрылась в ближайшей подворотне. План был прост как бинарный код, котором пользовались наши далекие предки (лишь ноли и единички, никакой шестидесяти четырёх символьной системы счисления): добраться до правительства Танэкта и попросить политического убежища.
В общих чертах все логично и ясно. На практике, конечно тяжелее, но нет ничего нереального. Единственное – время сейчас работает против меня. Браен, при всех его недостатках, – профессионал. И если вовремя опомнится, у него есть все шансы меня опередить. Поэтому ноги в руки и бегом в ближайший инфоцентр.
После того, как отправила видео сообщение на почтовый адрес в службы безопасности Танэкта, расплатившись за пользование терминалом, скинула с руки браслет с идентификационным чипом в уличный утилизатор. Осталось только ждать в указанном мной месте. Надеюсь ребята здесь такие же оперативные, как их коллеги на Чубысе. Пришлось невесело усмехнуться: шансы пятьдесят на пятьдесят либо со мной, как с почетным беженцем проведут пару бесед и милостиво спрячут от гнева Союза, либо один качественный допрос и прикопают. Не будь я Дранго (как-никак не последняя фамилия в Союзе) – точно прикопали бы, а так – есть все шансы выжить и пережить, вот только Браен… на душе было отвратно.

 

Час спустя. Служба безопасности Танэкта.

 

Офицер Дариши раздражено отбивал кончиком хвоста равный ритм – очень ему не нравилась сложившаяся ситуация. Буквально одновременно ему на проектор подчиненные прислали две записи, требующие внимания начальника службы безопасности города Ханити. В одном из них молодая симпатичная девушка-землянка просила политического убежища, утверждая, что она дочь ученого Макса Лироя – Териадора Дранго и обещала поделиться секретными наработками отца в обмен на безопасность. Такие сообщения были редкостью, но все же нет-нет да приходили и вопрос о прошении решался каждый раз индивидуально. В этом случае Дариш, получивший директиву на «сглаживание конфликтов с Союзом», скорее всего бы его отклонил. Но второе сообщение, пришедшее от его подчиненного, заставляло усомниться в правильности такого решения. В докладе сообщалось о резко увеличившейся активности ищеек Союза, вплоть до атташе, в течение последнего часа. Это наводило на размышления. Похоже кого-то усиленно искали – иначе так явно не стали бы светиться. Мозг у Дариша был готов закипеть, а рука сама привычно вычерчивала замысловатые фигуры стилусом на экране планшета.
Если бы потерялась обычная супруга, любовница, да неважно – женщина – запрос о содействии в поисках послали бы в службу правопорядка, но нездоровая активность посольства свидетельствовала о том, что ищут важную птичку и не хотят, чтобы об этом узнала местная служба безопасности. Может эта Тери Дранго (а знакомая фамилия!) стоит того, чтобы нарваться на неприятности с Союзом. Хотя, с другой стороны – выдать-то перебежчика они всегда успеют. И решив подстраховаться, Дариш коротко приказал:
– Информацию по Териадоре Дранго и Максу Лирою, живо.
На экране помощник коротко кивнул, получив распоряжение руководства и исчез, чтобы уже через пять минут лично явиться пред очи шефа с данными о семействах Дранго и Лирой, а так же Терилин Мираковски, ныне супругой Браена Дранго. Просмотрев принесенные бумаги, Дариш лишь слегка вскинул брови. Если о семействе Дранго был подробный отчет, то о Лироях – практически не было данных, только сведения пятнадцатилетней давности: дескать, был перспективный ученый, которого правительство даже планировало переманить, но потом куда-то исчез вместе с дочуркой. Хотя голографии и папы и дочурки прилагались. Дариш их подробно изучил: худощавый, чуть сутулый мужчина в очках с грустной улыбкой и сорванец с ободранными коленками. Мысленно сравнил с девушкой, что просила политического убежища. Сходство определенно было, но прошло столько времени… Да и контурная пластика творит чудеса. А вот когда Дариш открыл второй отчет и увидел изображение Терелин Мираковски… смачно выругавшись, сорвал китель и гаркнул в видеофон:
– Выезжаем за этой Териадорой, немедленно! Я лично руковожу операцией.

 

Тери Ли

 

Оперативность службы безопасности Танэкта все же уступала таковой в Союзе: два часа и семнадцать минут в противовес часу пятидесяти шести минутам на Чубысе. Хотя их можно понять: правители только решили наладить отношения, вон даже о браке наследников договорились, а тут опять скандальчик намечается, и причиной всему я. Гражданка Союза, причем не из последних, решила свинтить, обставив все это как поиски политического убежища. Тут стоит подумать. Хотя надо отдать им должное – думали они быстро. И ничуть не показали, что удивлены местом назначенного рандеву. А что такого? Подумаешь – женская консультация, пусть в основном и для танинок, как сами себя называли жительницы сей планеты. Это последнее место, где бы меня искал Браен. В первую очередь обычно начнут шерстить: отели, бары, рестораны. А здесь – подушечку под платье, вид позадумчивее, волосы убрать под платочек и, снующие по коридорам медсестры скользят по тебе замыленным глазом.
Офицер, подошедший ко мне, в отличие от персонала и будущих мамочек таковым взглядом не обладал. Наоборот. Умные, внимательные глаза смотрели цепко и хищно.
– Вы Терилин Лирой или Вам удобнее Териадора?
Я кивнула и отметила про себя «Далеко не глуп. Уже успел сопоставить цепочку Лирой-Мираковски-Дранго, хотя я об этом и не упоминала». Меж тем танин продолжал:
– Позвольте представиться Дариш Харитромивир, офицер службы безопасности Ханити. Попрошу пройти со мной в более располагающее для бесед место.
Вот как! Просто офицер, не уточняя звания. Похоже, что важная птица. Будь какой-нибудь лейтенант или капитан, обязательно бы это подчеркнул, ну а полковникам такого делать не зачем – перед ними и так по струнке вытягиваются. Поймала на себе изучающий взгляд Дариша. Он тоже зря времени не терял, составляя мой психо-модулярный портрет (или как здесь называется предварительная оценка противника?).
Спустя пять часов я имела возможность убедиться в достоверности первого впечатления. Дариш был весьма непрост, и ему не требовалось никакого «дыхания правды» чтобы вытянуть интересующую информацию. Умело заданные вопросы, игра эмоциями, не уступающая виртуозности фаерщика в обращении с пойами. Не удивлюсь, если он владеет еще и основами эмпатии. Все это в купе со звериной хваткой – убийственный коктейль. Да по сравнению с Дришем дознаватели Союза – простофили-любители, которым далеко до уровня такого профессионального каталы по психологии. К слову сказать, такое общение больше напоминало умелую беседу, нежели допрос, хотя и изрядно выматывало.
После этого изнуряющего марафона мне дали часовой перерыв, препроводив в весьма удобную комнатку недалеко от той, где мы мило беседовали с Даришем. Он сам ушел, но обещал вернуться. Жаль только, что не с банкой варенья. Почему-то сейчас до жути захотелось именно его: земляничного, пахнущего летом и солнцем, тягучего карминово-красного, такого, которое готовила в детстве моя мама.
Мысли начали разбредаться как толпа шопоголиков по торговому центру, а это верный признак, что пора бы и отдохнуть. Решено. Выделенное время потрачу на сон.
Как ни странно, несмотря на зверскую усталость, Морфей не соизволил почтить меня своим визитом. То ли в департаменте, где служит этот мифический крылатый старичок, был аврал, то ли вредному фантазусу было откровенно лень и он усиленно халтурил. Так или иначе, но поворочавшись минут сорок на весьма уютном диванчике я плюнула на все и отправилась умываться. Впрочем, в глубине души подозревала, что бессонница теперь будет моей частой гостьей. Только у профессиональных предателей бывает крепкий сон. У дилетантов, к тому же отягощённых моралью, зачастую просыпается если не совесть, то сожаление. И как бы они не бравировали пофигизмом, душа будет гноиться от занозы ренегатства. Вот и я, пытаясь убедить себя в правильности принятого решения, все больше нутром чувствовала, что это бегство принесет еще много боли и горя не только мне, но и вселенной.
Тряхнула головой, провожая грустные мысли. Вперед и только вперед, потому как позади – пропасть.
Молодой лейтенантик с подергивающимся хвостом-кисточкой проводил меня до кабинета, где часом ранее имела место быть беседа с офицером Даришем. Войдя, моему взору предстал собственной персоной принц Ингир. Что могу сказать? Пиарщики всех времен и рас умели сделать из ничего то, что захотят все. Яркий пример тому – этиловый спирт, полученный из опилок и так расхваленный ушлыми продавцами, что в конце двадцать второго века многие люди именно его предпочитали благородному коньяку. Ингир, конечно, ничем не напоминал опилки, скорее наоборот – собранный, деловой, внимательный, как табурет из цельного бруса (надеюсь, что по интеллекту он все же превосходит сей шедевр мебельного зодчества). Вот только и на свою голограмму доброго и надёжного молодого танийца мало походил. Старше был – это уж точно. Фиолетовые полоски на запястьях – аналог седины у людей – уже прочно обосновались на своем законном месте. Значит их хозяину не меньше сорока – обычно раньше они редко появляются, да и танийцы не скрывали первых признаков «узоров времени», в отличие от некоторых землян, выщипывающих первые седые волоски. Что еще? Выправка. Явно военный или долгое время служивший. Своих «коллег» я чуяла за версту, как бы они не пытались сутулиться и нарочито суетиться. Есть что-то неуловимое, что вытравливают на нас, как узор кислотой на металле. Сколько потом ни покрывай золотым напылением такой рисунок – след останется, невидимый глазу, но ощутимый для пальцев.
Ингир, рассматривая меня, пришел, похоже, к таким же выводам, ибо первое, что он сказал было:
– Приятно видеть коллегу. Я так понимаю, Вы оканчивали военное училище?
– Да, Уара Флокрискрика.
– Хм… что-то слышал о нем… хотя оно вроде не очень известное.
Я усмехнулась. Обтекаемая формулировка для такой дыры, как эта муркина задница. Меж тем принц продолжал:
– И как выпускница такого заведения смогла узнать о проекте «Эдельвейс» и результатах работы над ним? Признаться, нашим шпионам этого не удалось.
Пришлось по второму кругу рассказывать о работе отца, но в отличие от Дариша, принц не перебивал, и лишь по итогам рассказа задал уточняющие вопросы. Я колебалась. Рассказать или нет о разработках в области генной инженерии и о мирийцах? И решилась.
Если к данным о проекте «Эдельвейс» слушатели в лице Дариша и Ингира лишь заинтересовались, то умозаключения, подкрепленные фактами о мирийцах произвели эффект взорвавшейся плазмогранаты. Собеседники сидели молча больше десяти минут, лишь усиленно переглядываясь между собой. Первым нарушил молчание его высочество:
– У Вас феноменальная память – глаза наследника Танэктского престола странно блеснули.
– Мне многие говорили, что память у меня практически абсолютная. Это единственное, что досталось мне в наследство от родителей.
Ингир улыбнулся и попросил:
– Вы не могли бы воспроизвести все уравнения и формулы, названные вами.
– Да.
– Хорошо и еще… – наследник замялся – у меня будет к вам просьба личного характера. Не могли бы вы со мной отужинать?
Сказать, что я просто удивилась – значит ничего не сказать. Я ощущала себя как хозяин замызганного грузового транспортника, которому предложили доставить вилернийскую королеву на благотворительный прием, хотя рядом была пришвартована куча шикарных прогулочных катеров. Зачем я Ингиру в качестве собеседника, если экстракт многочасового разговора ему предоставят в концентрированном виде? Прочтение такого тезисного доклада займет не больше получаса.
Дариш, всю беседу сидевший молча, ничем своего удивления не выдал, лишь кисточка хвоста чуть дрогнула. Никто из присутствующих не догадывался, какие мысли бродят в этой танийской голове.
Дариш про себя усмехался, ведь принца он знал не первый десяток лет и сейчас понимал его, пожалуй, лучше, чем Ингир сам себя. Девочка оказалась очень интересной, талантливой, красивой и умной. А еще экзотическая внешность землянки… Наследник питал слабость к экзотике. Именно поэтому ему и подобрали эту малышку – Таиру. Другие его братья просто наотрез отказывались брать себе в жены представительницу чужой расы. Пусть уродина и дура, лишь бы своя, танийская. Она если что хоть наследника зачать может. Ингиру же было все равно. Хотя возраст будущей супруги его мягко сказать явно смутил. Надо полагать, отец и дипломаты нарочно держали эту информацию в тайне, отделываясь размытыми выражениями типа «Таира молода и очаровательна, юна и женственна» и прочими подобными эпитетами. До того момента, когда отказываться было уже поздно (невеста на пороге – не выгонять же ее – скандал галактического масштаба). А Танэкт только нацелился на сближение с Союзом и с Вилерной в первую очередь. Ингир же был больше озабочен делами безопасности и полностью в выборе супруги «для дела» положился на отца. Зря.
Принц любил умных, внимательных, тех, с кем есть о чем поговорить, потому как считал – в постели с удовольствием можно провести пару часов и благополучно забыть об этом на утро, а вот дельные мысли могут повлиять и на политический курс Танэкта. Поэтому и признавал первенство интеллекта над физиологией. Впрочем, и последней он не пренебрегал – фаворитки у него менялись каждый цикл. Когда его высочество увидел Таиру, можно было понять его разочарование. Он полагал, что с супругой, равной по статусу ему найдется хотя бы о чем поговорить, если уж физическая любовь в их браке не предусмотрена. А на какие темы можно пообщаться с пятилетней девчушкой? Кукольных домиков или платьев для игрушек? Поэтому сейчас, как полагал Дариш, у его высочества был неплохой шанс разыграть комбинацию: Танэкт выставляет претензии по поводу научных разработок, в результате которых на свет появилась раса мирийцев. Это приведет к напряжению отношений Танэкта и Союза и усилению позиций танийцев на мировой арене. Генные эксперименты были не то чтобы запрещены, но яро не поощрялись как самим Союзом, так и независимыми федерациями, а уж появление в результате таких экспериментов новой расы, причем, весьма агрессивно настроенной, и подавно. А тут скандал: те, кто больше всех ратовал за чистые генетические линии, сами увязли в неудавшемся геномном эксперименте по самую маковку. Под шумок принц скорее всего порвет помолвку с Таирой. Малявку вышлют обратно на родину, а Ингри останется холостяком, вольным в выборе первой жены. Ведь по законам Танэкта родители могут лишь раз навязать сыну невесту, а если уж брак не состоялся, то тут уж извините, судьба.
Так или иначе, но выходило, что эта Териадора Лирой – маленький ключик, открывающий дверь больших политических маневров для Танэкта в целом и Ингира в частности.

 

Браен Дранго

 

Тем временем Браен мерил шагами каюту. О том, что жена пропала, пришлось доложить в посольство, и атташе Союза уже отправил сообщение в командование космофлота. В голове мысли были одна приятнее другой. Если ее не найдут в ближайший оборот Танэкта, ему придется хреново, да так, что паршивее и не придумаешь. Повезет, если отделается ярлыком политического преступника и парой лет на рудниках. Териадору же оставили в живых при условии, что она будет всегда под его надзором. А он? Влюбленный дурак! Надеялся, что Тери простит его предательство, что рано или поздно все будет нормально. Даже зарок себе дал, что против воли ее в постель не потащит, хотя видит вселенная, как ему этого хотелось. Порой по нескольку раз на дню ледяной душ принимал, чтобы успокоиться. А уж в каюте, в номере для молодоженов – как только выдержал перелет? Наверное, удерживала мысль, что она не такая, как его бывшие подружки. Кому-то достаточно, что перед ним раскрываются двери и раздвигаются ноги, как только произнесешь фамилию отца. Браена же от этого просто воротило. А Тери… с ней было все по-другому, чем-то она зацепила его так, что желание проучить эту бестию превратилось в стремление быть всегда рядом. Оберегать.
Вот и получил! Она сбежала при первой же возможности, да так, что он – счастливый, расслабившийся идиот, этого сразу и не заметил. А теперь остается сидеть и ждать. Шпионы Союза, конечно, еще ищут беглянку, но что-то подсказывало Браену, что не найдут.
Как впоследствии выяснилось, Дранго оказался прав, но не до конца. Её таки нашли, но из службы безопасности Танэкта Тери достать было не легче, чем отнять деньги у основателя секты «Аум Сереним», что обдирал своих адептов как липки.
Приказ, пришедший следом, был до жути лаконичен и понятен: «Немедленное возвращение на Базу MTR-243 Млечного пути». Мысль, мелькнувшая вспышкой фотонов, о том, чтобы бежать, была отринута Браеном. Все равно рано или поздно найдут и предадут военному трибуналу. Лучше сейчас, чем спустя пару недель, месяцев или лет непрекращающейся погони. Встретить приговор с честью и достоинством, а не трусливой крысой, выколупанной из норы – хоть в этом у него пока сесть выбор. Вот она, плата, за призрачный проблеск счастья. Злость на Тери уже прошла, уступив место горькой иронии над собой. Браен поднял голову и вышел из комнаты. За дверью его уже ждали двое конвоиров.
Спустя галактические сутки на военной базе MTR-243 Млечного пути состоялся суд. Заседание заняло всего двадцать минут, большее время из которого ушло на оглашение состава преступления, сформулированного как «умышленный сговор и организация попытки побега политической заключенной» и далее по тексту. И приговор – тринадцать лет службы в штрафном батальоне пилотом сто тридцать девятой эскадрильи.
Дранго усмехнулся. Могли бы и год дать, но решили перестраховаться, кабинетные крысы. Все равно в штрафных долго не живут, в среднем пару месяцев. Эти батальоны всегда были на острие атаки, когда впереди враг, сзади свои (дуло плазмомета в спину зачастую хуже огневого рубежа) и ты идешь на штурм. А тебя расстреливают в решето с обеих сторон. В отряды смертников часто посылали заключенных. Редко шли сами – наемники, которым терять уже нечего, а единиц хочется и побольше. Поэтому, зачастую в таких батальонах можно было встретить самый разный сброд, в чем Браен вскоре и убедился. Приговор зачитали и сразу же привели в исполнение. Зачем зря кормить заключенного? Если сразу не сожгли в пирокамере, пусть послужит на благо союзной родины – и отправили на место будущей службы.
Сокамерники? Сослуживцы? Встретили Браена с распростертыми объятьями, для начала распластав новичка по полу. Потом пару раз приласкали кулаком под ребра.
Столь теплый прием случился после фразы конвоира, впихнувшего его в «казарму» со словами:
– Вот здесь и подохнешь, ебинхень командирский.
Выпускников Академий штрафники не любили никогда. А за что любить тех, кто посылает тебя в мясорубку, в которой уцелеть практически не возможно. И если киборгов иногда берегли (дорогие ведь, заразы, куклы имплантные) то штрафники всегда были, есть и будут. Пока существует закон, есть и те, кто его нарушит. А если нарушать не хочет, то и дознаватели помочь могут. Так что смертников не жалко ни разу.
Когда Браена впихнули в казарму, больше напоминавшую камеру на шестьдесят шконок, чем комнату личного состава, штрафники восприняли его появление как подарок судьбы. Будет на ком спустить злость на командование!
Первый удар нанес Громила, да такой, что Дранго не удержался, но перекатившись, прыжком вновь поднялся на ноги. И тут же получил под ребра от Пса. Он по идее должен был бы уже завалиться, чтобы и остальные могли поучаствовать: кто носком сапога по почкам, кто кулаком в живот. Но Браен неожиданно крутанулся на месте и молниеносным движением вырубил самого Пса, и, не теряя времени, развернулся лицом к Громиле.
После того, как Дранго ударили первый раз, он понял – если сейчас не сумеет отбиться, показать, что он сильнее, то его просто-напросто забьют до смерти. Закон стаи в действии, чтоб его! И решил для себя «если подыхать, то стоя и сейчас, а не в углу под нарами сутки спустя от внутренних и внешних кровотечений». Это и решило итог схватки.
В казарме драки были обыденным явлением, но редко у драчунов инстинкт самосохранения отключался напрочь. Браен, почувствовал, как бок ожгло словно огнем. Переведя взгляд вниз, он увидел рукоять самопального ножа, служившую продолжением руки здоровяка.
Заточка, которую Громила вынул из голенища, была гордостью хозяина: удобно ложащаяся в ладонь, с хорошей балансировкой. Гигант хотел было вынуть ее из раны и, мысленно уже вытирал лезвие о рубашку неудачника, когда тот вместо того, чтобы отступить, зажать рану, наоборот, перехватил его руку все еще державшую нож и дернул на себя, ребром второй ладони метя в кадык. В результате Громила, не ожидавший такого маневра, рухнул, а нож так и остался торчать в боку Дранго.
Перед глазами Браена уже все плыло, кровь хлестала из распоротого бока, но больше никто не осмеливался подходить. Он съезжая по стене, к которой привалился, с усмешкой успел подумать, что и в двадцать пятом веке законы первобытного мира никуда не делись. Негласный лидер и его подбрех вырублены, следовательно, чужак доказал, что достоин занимать место в стае. И съезжая в небытие уже не слышал, как кто-то заколотил в дверь с криком «врача».
Пробуждение было не из приятных: жар и ломота во всем теле, а бок как будто раздирали раскаленными щипцами на части. Первые мысли в таком состоянии у большинства одинаковые, варьируется лишь их формулировка от «шо ж я маленьким не сдох» до «… на … и … в!!!» в зависимости от глубины, литературно-анатомической подкованности и фантазии их автора. Браен считал себя весьма разносторонне развитой личностью, потому всеобъемлющая характеристика ситуации была трехэтажной и физиологически невыполнимой на практике при всем желании. Повернув голову направо, Дранго увидел на соседней койке своего недавнего визави – Громилу. Тот с остервенением рассматривал потолок и, судя по фиксатору, охватывающему шею, кадык-таки Браен ему повредил. Умозаключения тут же подтвердил писклявый голос здоровяка.
– Сииикин син! – В исполнении громилы больше напоминало писк комара, что не могло не радовать Дранго, хоть как-то примеряя его с болью.
– Чем и горжусь – прохрипел в ответ Браен.
Взгляды собеседников встретились. Один, полный ненависти, второй ироничный.
– Погоди, вот выберусь из лазарета, отцепят от меня железяки эти – я тебя еще не так уделаю! – И громила потряс наручниками, которыми был прикован к койке.
Браен только сейчас обратил на них внимание. Мда, это не гражданка, где пациентов если не холят и лелеют, то хотя бы не приковывают к кровати. Тут же безопасность медперсонала превыше всего. Кстати о последнем. К их койкам приближалась настолько здоровущая тетка, что ее проще было перепрыгнуть, чем обойти. Этот кошмар диетолога дирижаблем подплыл к койкам. Впечатлился даже Громила, до этого испепелявший взглядом своего неудавшегося противника, но увидев сию мадемуазель, сразу как-то сник. А когда тетка, закатав ему рукав, ввела в вену лошадиную дозу лекарства, и вовсе выпучил глаза не хуже глубоководного осьминога, которого сдуру подняли на поверхность и его начало плющить от градиента давления. Впрочем, Браен недолго злорадствовал по этому поводу. Бабища повернулась к нему и повторила процедуру, все так же – не проронив ни слова. По сравнению с этим сеансом иглоукалывания, драка показалась чем-то малозначительным. Тупая игла, экономия на обезболивающем и ласковые руки медсестрички – это все в купе создавало каскад непередаваемых ощущений. Садистка от Гиппократа так же величественно удалилась, покачивая впечатляющей кормой.
– Вот это я понимаю, стимул к выздоровлению – прохрипел Браен, слегка осоловевший от убойной дозы лекарства. Он не ожидал, что его сосед по палате хоть как-то прореагирует на комментарий.
– Ну да, здесь лечат по принципу «что не убивает, то делает нас сильнее» – и, помолчав, Громила таки добавил – ну или калекой.
Мужчины, временно забыв о неприязни, сочувственно переглянулись.
Как иногда оказывается мало нужно для начала если не перемирия, то хотя бы нейтралитета. Всего лишь один укол, сделанный с любовью. С любовью к себе, конечно же, зачем лишний раз нагибаться и стараться зазря, никто же не оценит. А больные – им-то какая разница, умереть на койке или через неделю в бою, так что перебьются.

 

Тэри Ли

 

Есть предложения, от которых невозможно отказаться. Настолько они выгодны. Мне поступило как раз такое. Или я иду на ужин к Ингиру или провожу этот ужин, но в компании пары симпатичных мышин-акселераток, что обитали в камере, куда меня привели на ознакомительную экскурсию. Дескать – можете посмотреть на апартаменты, которые будут вам предоставлены в случае отказа от сотрудничества. А я что – я за конструктивный диалог конечно же. Тем более танийцы умеют подбирать весомые аргументы.
Не думаю, что Дариш всерьез бы отправил в эту милую каморку – и так получил всю информацию от меня на блюдечке, но так сказать в целях профилактики. Профилактика не прошла зазря. Я впечатлилась.
Убедившись, что здесь, как и везде, для получения наиболее полных и ценных сведений в кратчайшие сроки и в целях активного сотрудничества используют принцип психологических качелей, даже чуток подыграла конвоирам. Вообще принцип классических качелей очень прост: сначала тебя запугивают, потом хвалят, потом запугивают, но чуть меньше (чтобы последние мозги от страха не потерялись) и еще немного похвалы и это до того момента, пока человек не будет полностью психологически дезориентирован между двумя своими первобытными инстинктами. Один из них вопит благим матом «бежать!», второй «хватать и сражаться!». Единственное, что такой метод допроса применим к homo sapiens, а вот результат применения «качелей» для тех же иллийцев может быть прямо противоположенным: уйдут в глухую несознанку. Потому как то, что для человека полный раздор душевный и психологический, то для жителя Вилерны – начальная стадия раздражения. А от раздражителя лучше всего удалиться, чтобы не мешал.
Так что в службе безопасности учли мои расовые особенности, вот только господа безопасники не знали, что в училище преподают отставные вояки, сами не раз использовавшие эти психологические приемы как на «языках», так и на своей шкуре. Посему сотрудники alma mater не гнушались продемонстрировать на наглядных примерах (то бишь нас, курсантах) все прелести «качельного допроса» и давали советы, не входившие в курс обучения и далекие от цензурной обработки, как действовать в такой ситуации. Поэтому, помянув добрым словом преподавателя по тактике, я хлопнулась в качественный обморок. Зря что ли репетировала его на пару с Прит еще в училище? Правда тогда была задача обмануть директора… Конвоиры оказались менее прозорливыми, нежели глава училища, и обман не раскусили. Так что на обратном пути с обзорной экскурсии меня несли на руках. Это еще раз доказывало то, что Дариш всего лишь пытался меня попугать, иначе тащили бы за ноги, знакомя мой затылок с рельефом пола, а не как благородную барышню.
И вот вечер. Я сижу перед Его высочеством принцем Ингиром на летней террасе. Мысли, бродящие в непутевой голове отнюдь не о мировой политике, долге перед памятью отца и даже не о Браене. Увы, голова была занята более насущной проблемой. А именно «как ЭТО едят?». Передо мной стоит тарелка с субстанцией настолько ненавязчиво-зеленого цвета, что возникает стойкая ассоциация с трясиной, топями и прочими радостями болотного пейзажа. Запах соответствующий – серу и метан в амбре от тарелки можно уловить даже в противогазе.
Принц хитро смотрит на меня, ожидая, когда дама начнет трапезу. Дама в моем лице думает, что мышины были бы более приятной компанией на вечер, нежели его высочество. Сидим. Пауза затягивается. Лично я подумываю, что голодание – тоже неплохой способ оздоровить организм, что думает Ингир – его проблемы. Может и нашла бы мужество попробовать кулинарный шедевр Танэкта, но кроме брезгливости была еще одна проблема. Я не знала, как пользоваться столовым прибором, напоминавшим больше всего коктейльную трубочку-переросток. Первым сдался наследник танэктского престола.
Ингир взял мундштукообразный столовый прибор и опустил один конец в тарелку до самого дна, а потом ловко зажал второй конец, оставшийся на верху большим пальцем. После сего нехитрого действа он вытащил трубочку из «блюда». Поднеся этот аналог ложки, ко рту быстро всосал содержимое и довольно улыбнулся.
– Попробуйте. Мой повар готовит просто изумительно! – Прокомментировал его высочество.
Меня так и тянуло добавить к высказыванию принца «особенно хорошо ему удаются яды», но сдержалась. Поняв, что отступать уже некуда, мылено вознесла молитву Аллаху, Будде и на всякий случай Вицли-Пуцли (а вдруг ацтекский бог, не избалованный излишним вниманием последователей откликнется быстрее своих разрекламированных коллег по цеху?) и попробовала кулинарный шедевр. Мда… опасная работа – дегустатор, иногда от вкусового шока и умереть можно! Но я стоически проглотила порцию бурды и попыталась улыбнуться. Кажется, в состав блюда входил и анестетик, иначе чем объяснить то, что попытавшись улыбнуться, мои мышцы на минуту заклинило, и у Ингира появилась возможность полюбоваться моим оскалом. Венценосный собеседник оценил результат дегустации, после чего все-таки попытался сгладить впечатление от хлебосольного приема, пояснив:
– Похоже, гастрономические вкусы наших рас все же расходятся, хотя повар уверял, что приготовил блюдо межрасовой кухни, пригодное для пищеварения большинства гуманоидов. На Земле, если не ошибаюсь, это называется овсянка.
С сомнением поглядела в тарелку. Сходство, конечно, было – по консистенции. У нас в училище эта каша тоже всегда напоминала качественную грязюку после проливного дождя, а вот в остальном… Хотя, если предположить, что злополучный маэстро кухни готовил блюдо впервые, сверяясь с голопроектором, да еще добавил национальных приправ, чтобы угодить своему хозяину, то на выходе вполне мог получить такое вот коронное блюдо. Чтобы как-то поддержать разговор, ляпнула, не подумав:
– Ну, переварить то его я, думаю смогу, а вот съесть – это задачка потяжелее…
И только после того, как выдала столь лесную характеристику меню, вспомнила про этикет. Преподаватель на занятии нам тогда все подробно объяснил одной фразой «На приеме нужно держать приборы как король, а есть как нищий» (про последнее он потом отдельно пояснил – жрать мало и все подряд, не кривляясь). Вот только полученные знания еще бы на практике научиться применять.
Впрочем, Ингир хитро подмигнул и, отодвинув тарелки, озорно подытожил:
– Если честно, мне и самому эта отрава не по вкусу.
– Но зато таким кулинарным изыском можно проверить так ли хорошо с самообладанием у собеседника. – Подсказала я и мы синхронно улыбнулись.
– А теперь, если позволите, перейдем к делу – Его высочество вмиг стал собранным и деловым. И куда только подевался проказливый блеск глаз и мальчишеская ухмылка? – В свете изложенных Вами данных я предлагаю Вам участвовать в обнародовании информации по мирийцам, а так же место в дипломатической миссии на Альтеру – именно на этой планете находится основное поселение мирийцев.
Благополучно пропустив первую часть про «обнародование» задала вопрос по поводу мирийцев:
– А на Альтеру нас вообще пустят? Вроде бы даже у Танэкта с мирийцами напряженные отношения. Да и человек в составе дипмиссии… они же людей ненавидят!
– Людей в целом – да, но Вы полетите туда в особом статусе, так что думаю, конфликта удастся избежать. А насчет враждебности – открою маленькую тайну.
Принц замолчал, только подогревая моё любопытство.
– И какую же? – Попыталась напустить на себя скучающий вид. Дескать, не больно то и хочется слушать, но куда же денешься с корабля в вакууме?
Ингиру скрыл досаду. Похоже, ожидал большего проявления эмоций.
– Тинийцы вполне успешно сотрудничают с мирийцами, только негласно. Мы не афишируем эту информацию. Пусть перед Союзом у нас до поры до времени будет козырь в виде небольшого, но весьма агрессивного союзника.
– А зачем…
Не успела договорить.
– Я рассказываю все это? Вы слили информацию по научным разработкам Союза, которую, кстати, уже полностью проверили и она подтвердилась. Обратной дороги у вас нет – и принц вновь улыбнулся.
В первый момент захотелось стереть эту самодовольную усмешку с его лица. Но здравая мысль о том, что Ингир прав, быстро отрезвила. Поэтому я задала еще один интересующий меня вопрос:
– А в каком именно статусе я полечу на Альтеру?
– В качестве моей невесты – как само собой разумеющееся выдал этот венценосный интриган покачивая кисточкой хвоста из стороны в сторону.
Здрасте, айсберг в розовый покрасьте! Еще один «жених» выискался! И что самое обидное – наверняка тоже не от большой любви предлагает мне сменить статус на «помолвлена», а из каких-то своих политических соображений.
И тут дверь террасы распахнулась и влетела Таира, красная как раскаленный реактор и взревела не хуже турбин при отстыковке:
– Ненавижу!!!
– Кто разрешил ее впустить? – Ингир был спокоен, словно не замечал ворвавшегося вихря с льняными хвостиками. – Начальника охраны. Живо!
Лишь в последнем слове слышалось тщательно скрываемое раздражение.
Меж тем принц соизволил повернуться к своей маленькой невесте и, обращаясь уже лично к ней, спокойно проговорил:
– По какому праву, вы юная леди врываетесь сюда во время делового разговора?
Таира, воинственно пыхтя, развернулась всем корпусом к Ингриу, так, что мне осталось созерцать лишь ее затылок.
В дверях показался и замер на пороге таниец, разменявший уже вторую сотню, но, несмотря на годы, подтянутый и деловой. Похоже тот самый начальник охраны. Принц сделал знак подождать.
– По праву вашей невесты. Или вы забыли, что пока я являюсь оной и могу делать все, что мне заблагорассудится.
За недетской речью проглядывала обида, и чувствовалось, что малышка готова разреветься в голос. Сомневаться не приходилось, Таира слышала наш разговор, но весь ли? Но последние реплики принца – уж точно. Меж тем малышка всхлипнула и продолжила:
– Хотя невестой мне осталось быть недолго, лишь это радует!
Да… гены пальцем не раздавишь! Таира еще такая кроха, но чего у нее не отнять уже в столь юном возрасте – гордости и выдержки. Обычная девчонка разревелась бы в голос, а то и с кулачками кинулась на обидчика, а не пыталась бы спрятать боль за маску. Из нее со временем получится отличная правительница. Может Ингир погорячился разрывать помолвку? Два десятка лет и вырастет отличная королева. Благо он может подождать – продолжительность жизни танийцев в среднем двести пятьдесят – двести семьдесят лет, из них он прожил около сотни, а вот иллийцы, как и люди при современном уровне медицины, живут всего около ста пятидесяти – ста восьмидесяти, так что… Додумать мне не дали. Таира наконец-то развернулась лицом ко мне с фразой:
– Интересно, какая танийка станет новой невес… – и так и не договорила.
Тут маска отчужденности слетела с мелкой мордашки и мелкая с разбегу кинулась ко мне на шею.
Назад: Глава 9 Дружеская свадьба
Дальше: Глава 11 А вы пробовали четко выразить размытую позицию?

mistmusKt
Всё выше сказанное правда. Давайте обсудим этот вопрос. --- Такой милашка)) скачать fifa 15 на pc без origin, fifa 15 xattab скачать торрент и 3 dm cracks fifa 15 fifa 15 скачать с обновленными составами 2017
ensibKak
Извините за то, что вмешиваюсь… Я разбираюсь в этом вопросе. Можно обсудить. --- Прелестный топик скачать игру фифа 15 на пк бесплатно, скачать моды на fifa 15 и кряк фифа 15 fifa 15 apk скачать
courniEi
Что именно вы хотели бы сказать? --- проржался норм fifa 15 upl скачать, fifa 15 ps3 скачать торрент а также скачать взломанную фифа 15 на пк скачать fifa 15 рпл