Книга: Боевой маг. За кромкой миров
Назад: Глава 6 Тревога
Дальше: Глава 8 Подарки богов

Глава 7
Сбор в круге допущенных

– Товарищ капитан, она меня укусила, – раздался из-за моей двери голос стажера, в котором слышалась паника.
Я сначала взглянул на лежащий на краю кровати смартфон, и тот встал на ребро, показав семь часов утра, потом телекинез коснулся защелки на входе, и та быстро сдвинулась, впуская раннего гостя. Стажер влетел в спальню, держась ладонью за шею. Из-под его пальцев бежала тоненькая красная струйка. Глаза Сорокина были больше, чем у совы, севшей на горшок по нужде, а лицо белым как мел.
Аура отчаяния чувствовалась, наверное, и за сотню метров. Охота было удавить его, ведь отдых после тяжелого боя – святое дело.
– Что случилось? – спросил я, сонно щурясь.
– Меня вампирша укусила! – выпалил Сорокин, часто дыша.
– Наша или чужая? – уточнил я.
– Света. Она укусила меня. Я теперь тоже стану вампиром. Я не хочу, – чуть ли не плача, стонал стажер.
– Ты ведешь себя как маленький ребенок, – зло проговорил я.
– Но ведь она укусила.
– Выйди, – велел я.
– А как же укус?! – жалобно взвыл Сорокин.
– Выйди, я оденусь! А потом пройдемся. Все равно в аптеку сходить надо.
Стажер выскочил за дверь. Сразу после этого на подоконнике возник дед Семен, хитро улыбаясь.
– Что? – спросил я, с силой проводя ладонью по лицу.
– Светка наша полночи под окнами ходила, то подойдет, то отойдет.
– Ну и?..
– У вас бой был. Кровищи пролили много. Упырица совсем опьянела от этого. Вот я и говорю. Она сначала ходила туды-сюды, а потом шасть в окно на чердаке и к Володьке.
– И он прямо-таки даже не увидел, как красна девица ему в стекло стучится? Хотя да, Света умеет бесшумно подкрадываться, страж ее своей считает, а уж окно открыть тихонечко колдовством вообще никакой проблемы нет.
– Складно, конечно, боярин, да не так. Она когда залазила в горницу, то пороняла все, что было, с подоконника, горшки с цветами вдребезги. Убытку на рупь золотом. А ентот даже не шелохнется.
– И ты все это наблюдал, старый охальник?
– Часто ли на моем веку такие забавы случаются, – рассмеялся дед Семен.
– Ну дальше давай.
– Светлана наша еще и в мышеловку наступила, так что ойкала сильно.
– А мышеловка там откуда? – изумился я, даже промахнулся мимо рукава рубашки, которую в тот момент надевал.
Дед ухмыльнулся еще шире, так что усы встопорщились, как щетка для одежды, и продолжил:
– Девка совсем опьянела и обнаглела. Она видит, что тот спит богатырским сном, шасть к нему под одеяло и в обнимку лежит, хихикает себе под нос, видать, ждет, когда проснется, а он не просыпается. Так она его тихонько надкусила по жиле кровеносной и давай цедить по малой алую, а рукой меж тем ему под одежу…
– Дед, хватит тут эротических рассказов, ты по существу говори.
– А то и по существу, что укус у вампира как зелено вино пьянит. Я много видел, как укушенные коли проснутся, так в объятия жаркие заключают кровососа, ежели это не силой было, а уж потом думают, как им с напастью быть. На Западе все на неких суккубов да инкубов потом говорят, хотя те и ни при чем по большей мере. Так вот, как ентот проснулся, так и лежит молча, на нее смотрит, словно истукан какой, и только потом как включили его – оттолкнул, отскочил и стоит сморит. Наша упырица – девка кровь с молоком, грудь туга, губы червленые, даром что лицом бледна, глаза огнем, аки угли, пылают. Ежели криком заходиться, тогда сразу, а коли молчать, то до утра в ее объятиях. Вот и разумею я, странный он. Да и Александра свет-Пална тоже молвила, де не по нраву.
– Тоже слышал? – спросил я.
– А кто ж в доме хозяин?
– Дед, не нарывайся.
– Ну, ладен будь, замуститель я твой.
Я вздохнул, закончил одеваться и вышел на улицу. Курсант, ждавший у входа в дом, поплелся за мной, как собачка, затравленно осматриваясь вокруг. Особенно его интересовал брезжущий в промежутках между высотками рассвет. Он, казалось, прощался с ним. А я мысленно проклинал и этого обалдуя, и Свету, съехавшую с катушек. И если вампиршу можно было понять, то этот здоровенный детина бесил своим поведением, доводил до белого каления. А еще он настораживал и мою интуицию тоже – с ним точно было что-то неладно.
До небольшого здания специализированного торгового центра, носившего гордое название «Потусторонняя радуга», дошли молча. Перво-наперво я посетил зоомагазин, где купил целую коробку мышей. В аптеке приобрел гемакон с кровью, специально там меня ожидавший по предварительному заказу, и полкило гематогена, не забыл про сбор валерьяны в пакетиках и рыбий жир в капсулах. Последний очень любила Ольха.
– Это точно поможет? – озабоченно спросил стажер, разглядывая мои покупки.
– Да, особенно это. – Я протянул ему валерьянку.
– Она помогает от укусов?
– Нет. Она помогает от нервов. Ты и так не станешь вампиром.
– Но она меня укусила, – ошарашенно выдавил из себя стажер. Он немного попятился от меня.
– В следующий раз лучше читай материал, который раздают в поезде во время спецстоянки, – тоскливо вздохнул я, переходя к лекции. – Вампирами становятся под воздействием особой энергетической системы, типа вируса, только сверхъестественного. Он попадает в тело человека вместе с укусом вампира. Укус нужен, чтобы преодолеть естественную защитную оболочку биополя. В течение трех суток он встраивается в это самое биополе, а потом начинает менять человека. Процесс занимает от пяти до четырнадцати дней. Лечится вся эта беда только первые три дня, потом процесс становится необратимым. Так вот, после того как человек, пораженный заразой, умирает, энерговирус реанимирует тело. При этом сознание человека, маленько подправленное заразой, остается. Следующим шагом вирус создает специальную структуру, предназначенную для заражения нового человека. Весь цикл занимает от четырех до пятнадцати месяцев. Это индивидуальный показатель. В период экстракции, как это называется, носитель становится агрессивным и его неодолимо тянет укусить другого человека. В остальное время они не заразные.
– Но она укусила меня.
– У Светы по графику период экстракции через три месяца, но, чтобы не умереть окончательно, ей периодически требуется свежая кровь. Всякие заменители лишь отодвигают сроки потребности в эритроцитах. Кроме того, у вампиров очень сильно связано влечение к человеку с потребностью в его крови, это особенность изменения психики. Это не лечится, а ты ей понравился.
– Понятно, – с облегчением ответил стажер. – А оборотни?
– И оборотни, и классические ходячие мертвецы представляют собой разновидность этой заразы. Если спросишь про осиновый кол, то он не такой уж и опасный для них, чеснок неприятен, не более, серебро нарушает структуру вируса, как и очень-очень яркий свет, но все зависит от количества того и другого. Кстати, у вампиров есть свой сайт. Там они отмечают предпочтения в крови, сроки следующей экстракции и прочие фишки. Студенты порой подрабатывают, давая себя укусить. Стоит это не так уж дешево, особенно если жертва симпатичная.
– Фух, – выдохнул он. – Кровь для Светы, а мыши для чего?
– Узнаешь, – ответил я и показал в сторону дороги. – Ты лучше туда глянь.
Повеселевший стажер вытянул шею. Там прямо по разделительной полосе бежала очень красивая девушка в ярко-розовом спортивном костюме и наушниках с красными светодиодами. Ее легкими и непринужденными движениями нельзя было не залюбоваться. Редкие утренние машины объезжали ее, даже не сигналя, только раз остановилась на обочине легковушка, водитель которой щелкнул бегунью на профессиональный фотоаппарат.
По мере того как девушка бежала, становилось все светлее. Уличные фонари гасли один за другим, извещая о наступлении дня.
– Красивая, – прошептал стажер, уже отошедший от шока ожидания неминуемой смерти. – Кто она, не знаете?
Я улыбнулся:
– Телефончик хочешь взять?
Тот неопределенно пожал плечами, не отрывая глаз от красавицы.
– Дохлый номер. Это одна из близняшек Зарниц – сестер солнца, Утренняя Зо́ря.
– Но ведь красивая же, дух захватывает.
– Не спорю, есть такое.
– Пойду знакомиться, – решился стажер и одернул на себе футболку.
– Стой, псих. Тебе голову открутят и даже не заметят.
Я схватил Сорокина за шиворот. Точно, псих. Я его завтра же сдам берегиням, пусть осмотрят мальчика на предмет здравости рассудка.
Мы пошли дальше по улице, размышляя каждый о своем. На проезжей части становилось все больше автомобилей, а тротуары заполнялись спешившими по своим делам прохожими. Открывались магазины.
– Товарищ капитан, а как живут нелюди?
– Так же, как и люди. Тут есть несколько спецкварталов, там они и проживают. Потом как-нибудь свожу поглядеть.
– Товарищ капитан, глядите.
Я поднял глаза. Прямо у КПП городка стояли два бойца с оружием и в полной экипировке.
– У батальона опять тревога? – спросил стажер.
– Нет, – прищурившись и переходя на экстрасенсорное восприятие, ответил я. – Это не батальонные. Тот здоровяк, что справа, в красном берете, – из дружины Сварожича, а тот, что в синем, – из гвардии Стрибога, владыки ветров. Если хорошо присмотреться аурным зрением, то можно увидеть, что все оружие и вся экипировка зачарованы под завязку. А еще на каждом висит маркер, вернее, натуральное незримое знамя. Из видимых признаков – только шеврон.
Стажер присмотрелся.
– Понятно, а вон та девка, которая на заборе сидит, задницей на колючей проволоке, она тоже из гвардии?
– Это дитя Мары Моревны. Эта, как ты говоришь, девка опаснее, чем весь батальон поддержки «Трассеров».
– И что они там делают?
– Сейчас узнаем.
Мы подошли к КПП. Ратники слегка скосили на нас глаза, но не шевельнулись.
Дневальный у калитки стоял, забыв дышать, и лишь стрелял глазами в разные стороны. Когда мы поравнялись с ним, он тихим шепотом заговорил:
– Товарищ капитан, они что здесь?
– Не знаю. А кто из них тут?
– По-моему, все.
Я скептически скривился. Все боги и духи тут при всем желании не поместятся.
На территории городка мне в глаза сразу бросился огромный, пылающий белым огнем круг на асфальте. Внутри его стояли люди и жрецы основных богов, участвующих в жизни города, причем их очертания слегка размазывались и растекались, как мираж над раскаленным песком. Судя по мимике и жестам, они о чем-то оживленно переговаривались, но до нас не доносилось ни звука, словно его выключили. Наверняка заслон работает как система подавления утечки информации.
Я осмотрелся. Из окон казарм на это действо пялились солдаты. Некоторые снимали на телефоны. Снаружи круга через каждые пять метров спиной стояли ратники, готовые по первой команде вступить в бой.
Наша группа тоже была под заслоном. Кто-то нас заметил и помахал рукой. Я направился к кругу. Чтобы пересечь пылающую линию, пришлось напрячь силы, до того был тугой воздух. Создалось впечатление, что я пытаюсь сблизить два однополярных магнита, которые друг от друга отталкиваются. Зато сразу нахлынули звуки, а фигуры перестали растекаться.
– Соснов, подойдите, пожалуйста, сюда, – позвал меня генерал Булычев. Он тоже был здесь. – Я же говорил, что еще пообщаемся.
Я приблизился, покосившись на мою команду. Они стояли хмурые.
– Повторите для него, – произнес мужчина в возрасте, одетый в темно-серый свитер и джинсы. На груди у него был прицеплен золотой знак жреца Стрибога.
– Я сама, – разнесся над кругом громкий голос.
К центру подошла красивая женщина в голубой с белой вышивкой одежде жрицы богини Мары. Подчиненный владыки ветров сделал два шага в сторону, уважительно кивнув.
Глаза жрицы периодически вспыхивали быстро мигающими, как индикатор работы жесткого диска, огоньками. Эту моду ввела хозяйка реки Топь, стремившаяся сократить разрыв между ней и высшими богами если не силой, то новшествами. Сначала посмеялись, пошутили, а потом приняли за норму. Удобно, когда понимаешь, что через человека общаешься с божеством. Интересную новинку со временем переняли все.
– Посрединник, – звучно и властно заговорила она, – ты знаешь, что души людские после смерти сначала попадают в Навь, а потом, если осознают свои прижизненные ошибки, то в Славь. Мы все души допрашиваем, дабы узнать, кем они были при жизни, какую пользу из них можно извлечь. А затем сборщики сортируют души. И вот мне в дар от Великого Ящера приводят две души, которые почти ничего не помнят. Ни имени своего, ни рода занятий, ни родной речи, но… – Жрица сделала драматическую паузу. – Но есть одна особенность. По нитям судьбы недавно умершего человека можно отследить, откуда он. И эти двое были люди, но их нити вели не к планете Земля.
Я молчал, пытаясь оценить важность информации. Люди, но не с Земли. Это значит, что обитаемых миров во Вселенной много.
– И вы хотите отправить нашу группу на разведку. Раз эти пришли к нам, то можно найти логово врага, узнать, кто он и чего хочет. Можно заручиться поддержкой других цивилизаций, если они будут не враждебно настроены. Как вариант, подготовить плацдарм для контратаки. Так?
– Так, – подтвердила жрица.
Я посмотрел на товарищей. Все ждали моего слова.
Будь моя жена здесь, она бы встала перед богами со словами: «Не пущу. Вы его отправляете в никуда и говорите, что вернете обратно. Не верю!» А по ее щекам потекли бы слезы. Но ее не было и не будет больше никогда.
– Но мы можем не вернуться.
– Если бы мы хотели отправить вас в один конец, – ответила жрица Мары, – то просто убили бы. А вы по Калинову мосту через реку Смородину можете идти не только туда, но и обратно, хотя это и нежелательно.
Я опустил взгляд. Нежелательно? А вот хрен им, я обязательно пройду. Назло пройду и вернусь. У меня к ним слишком много вопросов.
– Люди в космос отправляются, рискуя не вернуться, и на Северный полюс с Южным. А подводники? Каждый поход как лотерея, – проговорил генерал.
– Я не за себя боюсь. Я однозначно пойду, с удовольствием нагажу этим мразям, но я не готов жертвовать товарищами.
– Твоя группа согласна. Не пойдет только Перекресток, его не пустим.
– Это почему? – процедил я.
– Он нам нужен, – коротко ответила жрица, сверкая глазами.
– Тогда другой вопрос. Почему не боги? У простых магов может не хватить сил справиться со всем этим.
– Мы нужны здесь. Кроме того, выбор группы «Зверобои» – политическое решение, – пояснила жрица. – Группе доверяют как люди, так и живущие вне времени.
Я еще раз посмотрел на свою группу.
– Извини, короткая у тебя стажировка, – произнес я, обратившись к Сорокину.
– Он пойдет с вами, – громко произнес жрец Сварога, подошедший в этот момент поближе.
– Я не возьму его с собой, – возразил я представителю божества. – Он непроверенный и неподготовленный человек. Я против.
– Это решено.
– Я против!
– Это решено! – повторил жрец. – Он нужен!
Я нахмурился. На носу важная миссия, а мне подсовывают стажера, который станет балластом, который может не вернуться, и это повиснет у меня на душе тяжелым грузом.
– Зачем? Его убьют в первом же сражении, а если нет, то нам придется отвлекаться на то, чтобы защищать его. Я против.
– Не тебе решать, человек!
– Я вам не подчиняюсь! У меня есть свои командиры!
– С ними вопрос согласован. И ты обязан подчиниться! – сверкая синим огнем в глазах, ответила Мара устами жрицы, которая ткнула мне в грудь лист с кучей подписей и печатей. Она могла бы испепелить меня, но, видимо, я ей действительно нужен, раз ограничилась бюрократией.
Генерал, пришедший в этот круг, спокойно разговаривал со жрецом Сварога, как старый знакомый. Видать, не впервой общаться с высшими силами, но глаза его были направлены на нас с жрицей. Я посмотрел на Булычева, и тот кивнул, подтверждая ее слова.
– Хорошо, – процедил я и сделал шаг в сторону, начиная прикидывать, насколько я могу наглеть в такой ситуации.
– Вот и ладненько, – негромко произнес генерал и, ухмыляясь, бросил взгляд на жрицу. – Как сказали бы в старину, вы отправитесь в дальний дозор.
– Товарищ генерал, разрешите вопрос? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Нам подготовка нужна, оборудование, снаряжение и прочее. Все же не в соседний лес пойдем.
– Есть такое дело. Вас снабдят всем, что посчитают нужным. – Он достал сигарету, а потом похлопал по карманам.
– Разрешите, я подожгу, – вызвался я.
– Не-а, знаем тебя. Если поджигать, то целые гектары.
Он подозвал виденного мной раньше майора, который все талдычил об аналитиках, и бесцеремонно вытащил у того из нагрудного кармана зажигалку. Затянувшись дымком, он посмотрел на меня с легким прищуром:
– Ты не торопись, полгода есть в запасе. Составь список, а оборудование мы подберем. Пойдем посмотрим, что у вас есть из техники.
Я оглянулся. Жрецы что-то обсуждали шепотом, бросая на нас косые взгляды.
Мы отправились в хранилище. Остальные последовали за нами. Стажер шел рядом со мной, насвистывая «На пыльных тропинках далеких планет».
В гараже генерал подошел к нашему «Тигру», похлопал по металлическому боку, словно по шкуре крупного животного:
– Хорошая машинка. Вы же на нее поставили «Корд»? И кучу заклинаний, поди, понавешали? Если не ошибаюсь.
– Не ошибаетесь, товарищ генерал, – подтвердил я, поймав сосредоточенный, как у хищника перед прыжком, взгляд старого вояки.
Тот обвел взглядом хранилище, остановив его сначала на членах команды, потом на жрецах Мары и Сварога, и кивнул. В ту же секунду женщина в белых одеждах подняла руку. В ее кулаке вспыхнула яркая голубоватая искра, и я почувствовал боль в голове, а мои попытки перейти на экстрасенсорное восприятие не увенчались успехом – из-за потока силы, шедшей от жрицы, слепило не только глаза, совсем как тогда в супермаркете.
В помещение влетела пара гвардейцев Сварога, в индивидуальной бронезащите. Один с ходу налетел на стоящего рядом со мной стажера и повалил на пол, заломив тому руки за спину. Сорокин что-то нечленораздельно промямлил, уткнувшись лицом в бетонный пол. Из его рассеченной брови потекла кровь.
Другой гвардеец встал в двух шагах от него и направил на голову пулемет Калашникова. Вставленные в черную ленту патроны блестели серебряными пулями. Стажер дернулся, чуть не скинув со спины тяжелого воина, но тот ткнул его в правый бок электрошокером. Сорокин вместо того, чтобы обессиленно обмякнуть, злобно зарычал, как дикое животное, заскреб бетон ногтями и тут же получил прикладом по голове.
Все это выглядело как заранее спланированная акция.
Я вопросительно посмотрел на генерала, но тот сосредоточенно сверлил взглядом курсанта. Щелкнули наручники, а в спину стажера уперлось колено гвардейца. Ладонь в перчатке придавила голову к полу. К курсанту быстро подошел высокий худой мужчина с черной бородкой клинышком и крючковатым носом, одетый в синюю спецовку. Было в нем что-то смутно знакомое, отчего по коже побежали мурашки, но я не мог понять, что именно. Меж тем он ловко вынул из небольшого футляра слегка светящуюся фиолетовым светом спицу длиной с карандаш. Спица была тонкая, как человеческий волос, но под пальцами долговязого не ломалась и даже не гнулась. Мужчина недолго думая вогнал спицу стажеру в висок. Вся моя группа ахнула, а генерал подался вперед, забыв моргать.
Сорокин заорал, словно его в кипяток опустили, но вырваться не смог и лишь быстро заелозил по бетону кроссовками.
Долговязый перехватил спицу и стал крутить ее двумя пальцами, как стоматолог, выдергивающий нерв из больного зуба.
– Терпи, терпи, хье, – приговаривал он. – Терпи.
Хье! Так называли людей бесы. Он один из них, при этом говорил без всякого акцента, присущего жителям Нави.
Бес медленно вытянул спицу из головы стажера. На тонком стерженьке соплей повис черный сгусток. Сорокин перестал орать и с тяжелым выдохом обмяк на полу. Я скривился.
– Это оно? – спросил генерал, разглядывая субстанцию.
– Да, Стратег, – ответил бес, убрав спицу вместе с намотанным на нее сгустком в футляр. – Все.
Генерал выдохнул. Жрица Мары погасила искру и опустила руку. Ратники отошли в сторонку, а к стажеру подскочила худенькая девушка с длинными соломенными волосами и изумрудно-зелеными глазами, одетая в белый медицинский халат на голое тело. Она провела ладонью над неподвижным Сорокиным, а потом прикоснулась кончиками пальцев к его голове.
– Незначительные повреждения головного мозга, – мягким голосом заговорила она. – Повреждены речевые центры, незначительно повреждены слуховые нервы, некоторые повреждения лобных долей. Он около полугода не сможет говорить, не будет слышать правым ухом, возможны частые депрессивные состояния. Замена мозга на субстанцию вторженцев окончательно не завершилась. Я прослежу за лечением.
– Хорошо, Береста, – произнесла жрица.
– Можно узнать, что происходит? – наконец спросил я у генерала.
Тот вздохнул, словно сбрасывая напряжение, и ответил:
– Появилось два эмиссара Черной орды. Один комплектует армию и ведет боевые действия, а второй пытается вести разведывательную и диверсионную деятельность. Они научились подсаживать обычному человеку такой вот подарок, нечто вроде пульта дистанционного управления к телу, который со временем заменяет мозг. Еще пара дней, и пришлось бы убить бедолагу. Одно радует – это штучная система, иначе бы город был наводнен самыми натуральными зомби. Проблема в том, что им удалось узнать, что мы собираемся включить в состав группы сотрудника спецслужбы, и они решили сделать его своим агентом.
– Стажер липовый?
– Он будет полезен, – вместо ответа произнес генерал, при этом криво улыбнувшись.
– Он был неадекватен все это время, – недовольный таким поворотом событий, поделился я своими наблюдениями.
– И чем дальше, тем больше? – спросил генерал, приподняв бровь. – Это шел процесс перестройки мозга. Мы не разобрались во всех деталях, но на поведении в основном и прокалываются эмиссары орды. Их психика слишком далека от нашей, и они не понимают отклонений от нормального поведения. Это как при бешенстве – немотивированная радость, резко сменяющаяся сильной агрессией, иррациональный страх, смерть.
– Мы отслеживаем всех умерших в городе, – включилась в разговор жрица Мары. – Было выявлено, что душа попадает в Навь, а тело продолжает ходить по городу как ни в чем не бывало, более или менее адекватно отвечая на вопросы. Совсем не так, как положено ожившему мертвецу. Начались тотальные проверки, в том числе и в силовых ведомствах. Нам очень хорошо помогает последнее обновление фантомной стражи. Они при сканировании выявляют признаки поражения тленом разума и по закрытым каналам отправляют информацию в спецслужбу.
Я вспомнил про неопределившийся и недоступный для удаления маячок.
– И что теперь с ним будет? – спросил я, указав на неподвижно лежащего Сорокина.
– Он включен в состав экспедиции. Этот вопрос прошел все этапы согласования. Он пойдет с вами. Заменить уже не получится.
– Но он же нездоров, – изумился я.
– Он более-менее вернет адекватность к вашему убытию.
– Я не врач, чтобы осматривать его. Я боевой маг. И никто из нас больше чем первую помощь оказать не сможет.
– Береста пойдет с вами в качестве штатного целителя. У вас все равно вакансия.
– Она кто?
– Берегиня.
– И то хорошо. Хоть удара в спину не буду ждать, – вздохнул я. – Хорошо, что за полгода можно нормально подготовиться.
– «Полгода» было произнесено для эмиссаров орды, – сказал генерал, достав новую сигарету.
– Сколько времени у нас есть?
Генерал сделал глубокую затяжку, а потом долгий выдох.
– Три дня. Вся операция вообще будет идти в диком темпе. Аналитики предсказывают, что вторженцы раскусят наши планы на седьмой день. Тогда начнется гонка на выживание.
– Зачем все это? – снова спросил я.
– Представь, – начал Булычев, – есть другой мир. И там есть люди. Пока это известно только нам. Раньше орды об этом узнают наши потенциальные противники. Нам нужно узнать об этом мире, что там, как настроены местные. По возможности нужно закрепиться. Если есть проход через миры, откуда к нам попали чужаки, то им могут воспользоваться враги. Нужно это предотвратить. Нам нужен там блокпост. Нужно выбросить вымпел-маячок, который почти неуничтожим. Чуть позже вам его загрузят, об этом не переживай. Нам нужно обозначать там свое присутствие. Мы первые, а не другие государства должны стать преградой на пути зла, мы должны первыми освоить другие миры.
– Почему именно наш отряд?
– Вроде бы как предрасположенность какую-то у тебя нашли, дескать, ты подходишь как миропроходец. Я не знаю. Для меня главное, что ты свой человек и тебе можно доверять.
– Может, тогда не только наш отряд отправить? Может, целый полк с институтом в придачу? – спросил я, напряженно вглядываясь в лицо генерала.
Тот затянулся сигаретой, а потом щелчком отправил ее в сторону. Дымящийся окурок покатился по асфальту.
– Говорят, больше народу – больше каких-то помех. Не знаю. Я не маг. Мне дали приказ, я его исполняю. И ты тоже должен.
Назад: Глава 6 Тревога
Дальше: Глава 8 Подарки богов