Книга: Боевой маг. За кромкой миров
Назад: Глава 19 Горе-театралы
Дальше: Глава 21 Осада

Глава 20
Нежданный гость

Ангелина погасила крылья и нимб, развеяла лиру и плавно опустилась на брезентовый пол палатки. Ситуация была неординарная. С одной стороны, убей мы этого неугомонного рыцаря, никто бы его не нашел во льдах. Его списали бы на жертву разбойников или диких тварей, в опасности которых мы могли убедиться. С другой стороны, он не желал нам зла, хотя и являлся невольным свидетелем нашего здесь пребывания.
Дед Семен, принявший образ не маленькой сущности, а невысокого сгорбленного седого старика, бормотал у меня за спиной что-то нечленораздельное.
– М-дя-а-а, – наконец протянул он по-русски, заставив рыцаря слегка наклонить голову в попытке понять чужую речь, – задал нам этот юнец задачку. Помнится, то ли в триста пятом, то ли в триста седьмом году дело было. Княжна одна из дому сбегла из-под венца, даже деньги с побрякушками не взяв. Она настолько боялась своего будущего мужа, который и без того замучил трех жен до нее, что подалась в служанки к одной небогатой купчихе на чужбине. Год промаялась-прорыдала, покуда не попросился на постой княжич, ехавший по своим делам из града в град. Тоже младой да зеленый он был. Княжну ту он как увидел, и сразу бух на колени, а та в простом платье белье вешала хозяйское на просушку. Все замерли. Купчиха как запричитает, мол, княже, это же просто девка, да к тому же глупа, как юродивая. А он в ответ, мол, повидал много чего, но княжью стать и княжью кровь ни с чем не спутаю. Так и увез с собой.
– Не слышал такой истории. – Я взглянул на деда через плечо.
– А он «Барышню-крестьянку» переиначил, – ухмыльнулась Оксана.
– Много всякой были потерялось в пучине лет, – неспешно продолжил дед, – и эта никому ныне не ведома, окромя меня. А быль эта к тому, что мы люди, а люди, я так разумею, здесь все высшее сословие, и раз так, мы для него все бояре да боярыни. А уж про Ангелину и вовсе молчать можно, с еенным-то происх…
Дед осекся на полуслове, увидев совершенно озверелое лицо магессы. Я поставил очередную заметку у себя в памяти, узнать подробности этой загадки. Не сейчас, после похода, слишком уж много их скопилось. И отговорки типа я сирота, воспитанная приемными родителями, мол, не помню ничего, меня не устроят. А не расскажет, пусть катится к чертям собачьим, другого заместителя себе найду. И дед хорош, знает что-то и молчит.
По пространству прошлась невидимая волна возмущения магического поля. За ней еще одна и еще. Я осторожно посмотрел по сторонам и наткнулся взглядом на вынырнувшую из своего спальника Белкину. Девушка подняла руку с направленным вверх указательным пальцем – так она привлекала к себе внимание, если хотела сказать что-то важное.
– Играем фэнтези. Импровизируем, – предложила она.
– Я против! – вспыхнула Ангелина. – Он опасен!
– Нам или тебе? – спросила Александра ровным голосом.
Я на несколько секунд закрыл глаза, собираясь с мыслями.
– Здесь монстры бродят, и неизвестно, когда следующий примчится, а у нас раненые, которых мы должны доставить в безопасное место. У него замок, где мы можем передохнуть и оставить имущество первой необходимости, прежде чем приступим к эвакуации машин. В случае если погоня сядет нам на хвост, мы бросим без особых потерь транспорт и уйдем в замок. Налегке проще будет запутывать следы и отбиваться. И нам не запрещали контакты с местными, – высказал я свое мнение и вылез из своего спального мешка. Нисколько не смущаясь наготы, я встал между Ангелиной и рыцарем. Над моей ладонью зажегся зеленым огнем иллюзорный фаербол, бросая холодные изумрудные искры во все стороны.
– Моя госпожа, позволь мне пленить его, – пафосно, словно на сцене театра, произнес я суровым голосом.
Такасик поджал губы, а в его яркой ауре вспыхнула решимость. Не знаю, что он задумал, но звание рыцаря он получил не просто так.
– Оставь его, нон-тар Эгор Дикая Сосна, – ответила мне так же наигранно возвышенно Фотиди, – пусть уходит, а если не уйдет, выгони взашей.
В глубине палатки синхронно зажали ладонями рты, чтобы не разразиться смехом, Александра и Оксана.
– Госпожа, лучше полонить, за него мы сможем взять выкуп, – продолжил я играть роль сурового воина-колдуна.
– Лучше уж убей, – рассвирепела Ангелина. – Он опасен!
– Чем? – повторил я слова Александры, заставив ту закусить губу и улыбнуться, так она одержала маленькую победу над сослуживицей.
– Своим длинным языком. По его хвастливым и горделивым речам нас могут выследить наши враги. Он же потом на пиру будет трепаться, как его лесная дева приютила, а там добавит, как она в постели покорна. Знаю я их, лордов.
По ходу дела мы поэтическим языком описывали суть наших проблем, одновременно наблюдая за реакцией юного лорда. В его биополе помимо решимости и влюбленности появилось любопытство.
– Я вначале хотел бы выслушать этого дерзкого юнца, который вторгся в нашу обитель, госпожа, – произнес я с легким поклоном.
Такасик стиснул тонкие губы и достал нож. Он сжал лезвие в ладони, а потом выдернул. По клинку и коже потекла красная жидкость, капая на брезентовый пол. Я мысленно выругался, ведь потом все это отмывать придется.
– Я клянусь своей кровью перед всеми предками, клянусь титулом наследного лорда перед Великим Домом, что сохраню эту тайну, пока вы сами не разрешите ее раскрыть или пока ее не откроют всему миру другие. – Он поднял глаза на Ангелину. – Я… я… понимаю, что ваш муж полон ревности. Ведь я вмешиваюсь в линию судеб, что велит вам быть вместе, но я не мыслю зла и сохраню достоинство. Я не отберу права быть рядом с вами, лишь прошу оказать честь и посетить мой дом.
– Ты уже замужем? – хихикнула по-русски Оксана.
Даже раненые Света с Володей и равнодушная ко всему Луника приподнялись со своих мест, чтобы не пропустить ни слова.
– Заткнись! – взорвалась Ангелина. – Ты ничего не понимаешь!
– Что я должна понимать?
– Ничего, – стиснув зубы, процедила магесса, а потом повернулась к рыцарю, все так же по-русски пробормотав: – Он хоть сам себе отмазку придумал, не нужно будет отвечать на его любовные поползновения.
Я не спускал с Такасика глаз, ожидая развития событий. А события развивались совсем уж неожиданно. Грациозно, насколько это возможно в палатке, Александра подошла ко мне, опять же не прикрывшись никакой простыней или одеждой, словно нагота стала нормой нашей сказки, и обняла. Когда она шла, Такасик смерил ее фигуру таким взглядом, что во мне вспыхнула ревность.
– Воин, ты, видно, спутал линии судеб. Не муж он нашей госпоже, – ласково проговорила Белкина на языке сель, положив голову мне на плечо.
Рыцарь радостно засиял, как галогенный прожектор.
– Ты зачем меня подставляешь? – сдавленно прошипела Фотиди.
Белкина чуть заметно улыбнулась и чуть сильнее сдавила объятия, я даже стал ощущать биение ее сердца, а потом прошептала мне на ухо:
– На клятву отклик пришел. Какая-то сила подтвердила ее достоверность.
Я кивнул. Становилось совсем интересно. Все духи, встреченные нами, были не умнее улитки, а эта сила была разумна и контролировала мир. Неужто встретимся с богами этой планеты? Не те ли это предки, которыми он клялся? Или загадочный Великий Дом.
– Воин, наш путь лежит из краев дальних. Мы сбились с него и устали. Мы посетим твой дом, отдохнем, а после отправимся в путь, – ответил я рыцарю. – Но вначале скажи, далеко ли твой дом от этого места?
– Нет, кате́м, – назвал он меня непонятным словом, – всего семьдесят лим.
Я прикинул в уме. Семьдесят лим – это примерно четырнадцать километров. Не так далеко.
Такасика мы до этого не допрашивали с пристрастием, а сам он молчал, зато сейчас он говорил много и охотно, попутно бросая взгляды на необычные для него вещи. Рыцарь все это считал колдовством, которое здесь оказалось не в такой жесткой опале, как в европейском Средневековье. Да и колдуны были далеко не так сильны, как их земные коллеги.
– Отец взял мою мать, когда она была еще совсем юной, – рассказывал он. – Она была красива, почти как госпожа Анагелла. Отец взрастил из нее настоящую леди, коей она стала, когда подошел срок. Сам он тогда был молод и горяч. Со временем у них на свет появилось шестеро детей. Четверо сыновей и две дочери.
Такасик поднял с пола камуфлированную куртку и противогаз, осмотрел их со всех сторон, а потом положил на место.
– Я понимаю, что вы намеренно приняли образ чудовищ, дабы скрыть истинный облик. Я бы тоже так сделал, – заявил он, прежде чем продолжить: – А у нас целая деревня при замке есть, три сотни нарони-крестьян. Там козелей держим. Они молоко жирное дают, вкусное. И шерсть добротная. Своя мельница есть и кузня. Регулярно нанимаем артели нарони к леднику за железом и редким камнем. Я-то нашу артель решил проверить, даже слугу с собой не взял. А там разбойники, причем люди. Так глупо попасться какому-то отребью… Увидел дым, хотел быстрее погреться у костра, продрогнув от холодного ветра, а вон оно как вышло. Вместо того чтобы присмотреться, пошел напролом, как подслеповатый дарыща на водопой. И вместо старателей меня встретила шайка отребья, за чьи головы наверняка обещана награда, впрочем, вряд ли большая. Разбойники тоже сюда пришли за работягами-нарони. Нарони, как вы знаете, вообще не воины, они… – Он поморщился. – Хлюпики, рабы от рождения, в лучшем случае ремесленники и вольные землепашцы. Глупо получилось, и я вам благодарен за освобождение. Я их всех убивать не стал, мастеровым отдал, пусть продадут в храм Великого Дома, убытки восполнят и за друзей отомстят. Я мог бы взять пленных себе, но владетель должен блюсти порядок на землях рода, а такой шаг возвысит меня в глазах подданных. Деньги они все одно налогом нам отдадут или в трактире. Трактирщик нам дань платит. А тем, кто посмел оскорбить рыцарскую честь и снять с моего пояса ножны с мечом без моего на то разрешения, я, как сказано великими предками, отсек темя. Вот они.
Рыцарь извлек из небольшой кожаной сумки два предмета, похожих на блюдца для кофейных чашек. Это были верхние части черепной коробки.
– А я сразу и не поняла, что это, хотя все имущество просканировала, – сглотнув, прошептала по-русски Белкина.
– Наш род древний и свято чтит заветы предков, – тем временем говорил юноша. – Отец учил меня, что честь рода превыше всего.
– Крышевальщики хреновы, – пробубнила Оксана, глядя на рыцаря. – Мафия.
– Феодал, – вздохнул я. – У нас так же было в темные века.
Такасик много и пылко еще рассказывал, гордясь своим семейством. Мы внимательно слушали, собираясь при этом в дорогу и стараясь не суетиться.
Оксана запустила на ноутбуке какую-то средневековую фольклорную мелодию, но, когда она кончилась, последовал легкий рок. Такасик подсел к компьютеру и как завороженный слушал музыку. Он даже рассказ оборвал на полуслове.
Одежда, развешенная над печью, к тому времени уже высохла. А вот ботинки так и остались слегка сыроватыми. Пришлось потратить на просушку драгоценные волшебные силы и воспользоваться волшебной палочкой. Одежду местных жителей мы так и не сшили за ненадобностью. Разве что девушки под бушлаты надели плащ-накидки и подхватили их в талии ремнями, имитируя платья, дабы не смущать местного жителя.
Украшений ни на ком не имелось. Мол, мы инкогнито.
С собой взяли оружие и по три боекомплекта к нему, запасную одежду, мыльно-рыльные принадлежности, сухие пайки, средства связи и всякие личные мелочи. Все это утрамбовали под завязку на четырех ишаках, чьи плотные тени воссоздала Луника. Животные выглядели как ослы, которым забыли прицепить уши, но взамен прилепили небольшой хоботок, как у тапира. А Такасик отметил, что черный цвет у ишаков очень благороден.
Когда демоница луны и ночи вылезла в своем истинном облике мохнатого паука, а потом существенно сжалась в размерах, чтобы уместиться в сумке от противогаза, которую она избрала своим убежищем, рыцарь замер с выпученными глазами. Добила его Ольха, шмыгавшая под ногами в облике кошки. Казалось бы, зверь зверем, но вот контуры ее тела потекли, и из мелкого пушистого существа возникла юная нимфа-нарони.
Раненых стажера и Свету Береста перемотала в дорогу бинтами, причем вампирша все бурчала и жаловалась на несправедливость жизни, пуская слезы и сопли. Мол, ладно ей, она и так уже нежить, а вот за что пареньку досталось так от судьбинушки.
Вскоре что можно, включая палатку, сложили в машины, закрыв дверцы на ключ и плотно зашнуровав тент «Урала», а потом выдвинулись.
На границе ледника мы упаковали бушлаты в мешки, оставив только камуфлированные жилетки и поверх них разгрузки из комплекта «Ратник» со множеством кармашков.
Такасик шел впереди нас уверенным шагом человека, хорошо знающего свои владения. После ледника и берега лесной реки, где порой приходилось перепрыгивать с одного скользкого камня на другой над холодной прозрачной водой, огибая непроходимые заросли кустарников, мы вышли на узкую извилистую дорожку. Мокрые ботинки, к которым прилип песок, стали тяжелыми и намекали, что нам опять будет нагоняй от берегини. Над нашими головами смыкались кроны высоких деревьев, перемежающихся чем-то похожим одновременно и на бамбук, и на гигантский хвощ. Вокруг на разные голоса пищала мелкая живность. Береста все время увлеченно щелкала фотоаппаратом, но без вспышки.
Один раз, преодолевая очередную петлю реки, мы наткнулись на огромное прозрачное существо сродни тому, с которым мы бились во льдах. Оно было несколько другим, но таким же огромным. Мы уже было приготовились снова отбивать нападение, но нас смутило спокойствие юного рыцаря.
– Тень Великого Дома, – прокомментировал Такасик, почтительно обходя существо. – Она священна.
Мы переглянулись с пониманием того, что надо молчать, что одну такую священную корову мы укокошили, и долго смотрели на существо во все глаза, раскрыв рты. Оно возвышалось на тонких стеклянных ногах над рекой, почти доставая верхушек деревьев своей спиной. Вниз свисали гибкие щупальца, в которых были бревна. Существо вырывало с корнем местные подобия ив и сосен, обрывало неспешными движениями ветви, а потом складывало стволы в воду, формируя запруду, совсем как бобры.
Этот стеклянный паук-сенокосец не обращал на нас никакого внимания, совершая ведомые только ему манипуляции. А внутри его пульсировали какие-то комки, перетекали с места на место большие рои пузырей, шевелились длинные нити. Многочисленные темные точки глаз совершали дерганые движения, просматривая реку под собой. Создалось ощущение, что я разглядываю в микроскоп прозрачный планктон, только очень-очень увеличенный и способный нас убить.
– А что он делает? – спросила, задрав голову, Береста.
– Реку замедляет, чтобы не размывало русло, – ответил Такасик таким тоном, словно это само собой разумелось. – А у вас разве они не делают так? Хотя если река медленная сама по себе, то и не нужно.
Мы сфотографировали это и пошли дальше, всматриваясь в лес в поисках подобного чуда. Уже на марше мы придумали себе новое амплуа, что мы не простые артисты, а труппа бродячих магов-иллюзионистов. Такие действительно имели место в этом мире, да и ближе были нам по роду занятий.
– У нас тоже был раньше маг, – рассказывал Такасик. – Он нас в детстве развлекал всякими чудесами, а потом пить много вина начал и тайком из винного погреба таскать. Отец его и выгнал. Маг сначала грозился всякой порчей, потом на коленях умолял простить. Отец непреклонен был. Он его высек на площади, а потом велел убираться на все четыре стороны. Маг тогда напился и в амбар в деревне полез. Зачем – никто не ведает, да только его потом нашли со свернутой шеей в подполе, в обнимку с окороком козели. Упал в открытый створ. Всю лестницу переломал своей жирной тушей. Жалко его, да сам виноват. А не упал бы, его деревенские пинками бы до самых границ владений проводили бы.
Я покачал головой, а потом показал несколько иллюзий, взятых по памяти из мультфильмов про круглых зверушек.
– Не-э-э, маг наш на такое горазд не был. Он искрами жонглировал, игрушки оживлял, так что те под его пальцами по столу катались. А так, чтоб туман цветной в фигурки складывался, нет.
– Это мелочи, я еще не такое умею.
– Совсем как жрецы Великого Дома?
Я пожал плечами. Откуда я знаю, что умеют жрецы большой хаты.
– А в ваших краях все чародеи? – задал он вопрос, который его, видимо, давно интересовал.
– Нет, но многие.
– И все такое волшебное?
– Такого волшебства хватает.
– Вот бы нам тоже такое. Мне ваша музыкальная шкатулка понравилась и яркие лампады. А что любит госпожа Анагелла? – вдруг сменил тему Такасик.
– Сладости любит, – подумав немного, ответил я, – и оружие редкое.
– Это хорошо. Дома и то и другое есть.
Все, что он говорил, я записывал на диктофон, осторожно повешенный вместо застежки плаща. Дома меня, может быть, всякие академики умолять на коленях будут, чтобы заполучить такую запись.
За разговорами мы вышли на большую поляну, откуда виднелся замок с прилегающей деревней. Вот только картинка была далека от мирной и пасторальной: деревня горела, а замок был в осаде.
Назад: Глава 19 Горе-театралы
Дальше: Глава 21 Осада