Книга: Боевой маг. За кромкой миров
Назад: Глава 15 Свобода
Дальше: Глава 17 Беспилотник

Глава 16
Отдых после смерти

Свобода свободой, но надо принимать срочные меры.
– Общий сбор, – громко объявил я.
Все побросали свои сиюминутные дела и быстро подтянулись к импровизированному месту построения сбоку от увязшей в снегу колонны. Несильный, но прохладный ветер поднимал поземку и непрерывно заметал наши следы, а вокруг колес и гусениц образовались невысокие круглые сугробчики.
– Это всех касается! – заорал я, обращаясь к трем теням. – Вы теперь тоже члены команды! Я для вас отныне царь, бог и воинский начальник.
Ночницы, кутаясь в свои светонепроницаемые балахоны, неуверенно встали рядом с остальными.
– Лейтенант Фотиди, вручаю тебе этих духов для глумления и выполнения всевозможных стратегических задач. Считай, что это новобранцы.
– Двусмысленно звучит, – крякнула со смешком Ангелина. – Они и так и так духи получаются, и по своей природе, и по сроку службы.
– Мне пофиг. Первая задача для тебя и твоих подопечных – поставить палатку и развернуть дырчик, то есть дизельный электрогенератор.
– Разрешите приступать? – спросила магесса, закинув в рот заледеневшую на морозе ириску и оценивающе оглядев темную троицу.
– Возьми Лунику в помощь, – бросил я ей вдогонку.
– Есть! – бодро ответила магесса, потащив за собой за шкирку ближайшую тень, а остальные поплелись следом.
– Стажер, распаковываешь аппаратуру связи, электронику и системы видеорегистрации. Отвечаешь за дневник группы, куда будешь заносить принятые решения, маршруты, всякие интересности и прочее. Проходишь лечение.
Тот кивнул и потопал по хрустящему насту к внедорожнику, затягивая на ходу потуже ворот бушлата. Легко одетая берегиня, которой безразличны перепады температур, как и для всякой сверхъестественной сущности, пошла за ним следом.
– Оксана, ты, золотце мое, проводишь инвентаризацию оружия и осматриваешь его на предмет воздействий Нави. А мы с Александрой будем разбираться с чарами и что с ними не так.
– То есть ничего делать не будешь? – глядя исподлобья, съязвила русалка.
– Это так кажется. Все наши запасы и оборудование заколдованы. Если не примем меры, останемся без воды, еды и топлива.
– Поздно про топливо. Из канистр хлещет солярка во все стороны. Там же семикратный объем, вот ее и выдавливает. Все, что можно, залило. Хорошо, что чары постепенно слабеют, а то рвануло бы так, что машины разворотило бы. Не говорю уж про нас.
– Иди. Разбираться будем, – махнул я рукой, указав направление настырной утопленнице.
Я залез в воняющую топливом машину, поглядывая на сочащуюся из-под крышек канистр жидкость. Рядом села Белкина.
Дверцу я закрыть не успел, так как в нее сунулась Ангелина.
– Вы только быстрее, а то без запасов останемся, – произнесла она, и буквально через секунду на канистре рванула крышка.
По всей машине разлетелось топливо, заливая имущество, сиденья и нашу одежду. Солярка мгновенно пропитала бушлаты, шапки и волосы, попадая за шиворот, противными ледяными потоками струясь по телу.
– Да чтоб оно все горело синим пламенем! – выругался я, отирая лицо более или менее сухой перчаткой.
– Не надо! – заорала Ангелина с таким выражением на физиономии, словно я действительно мог поджечь топливо. – Откуда мы знаем, какие в этом мире правила. Может, желания сбываются.
– Если бы сбывались, то я бы уже нашел что нужно и грелся дома, – буркнул я. – Ладно, надо поскорее отрегулировать чары на емкостях, а то в самом деле без всего останемся.
– Замерзнете, – печально произнесла Ангелина, стягивая с себя мокрый бушлат.
– Береста вылечит, – сказала стучащая зубами Белкина, обхватив себя руками, что было совершенно без толку.
Перво-наперво я взялся за фляжку с водой, прищурился, переходя на экстрасенсорное восприятие. Схема заклинания должна быть общая для всех емкостей семикратного объема, и если одну расплести, то с остальными будет куда проще.
Мир вокруг изменился. Члены группы высветились своими характерными аурами, а само пространство наполнилось причудливыми толстыми нитями, исходящими из недр планеты и убегающими вверх. Они были самых разных оттенков, но единила их некая неспешная текучесть. Сквозь нас периодически проходили едва заметные волны колебания магополя планеты, свидетельствующие о том, что мир этот не замер в статичном посмертии, что внутри его проходят геологические процессы.
А шанс найти здесь людей был уже исходя из тех соображений, что местным воздухом можно было дышать. Какие они? Глаза сами поднялись к небу, стараясь заметить какие-либо признаки цивилизации, но оно было чистым, ни следов от самолетов, ни НЛО, ни сказочных драконов. Горизонт, такой близкий, тоже был чист. Высотных построек поблизости не было, линий электропередачи никто не протягивал.
Я сосредоточился на магической схеме семиведерной фляги. Она отличалась от создаваемых человеческими магами чар так же сильно, как кактус от ежика. Вроде бы и то и другое круглое и колючее, но совершенно разные. Люди, к слову сказать, не стали изобретать велосипед, а просто применили принципы программирования на компьютерах к колдовству. Есть магосхема, она умеет это и вот это, значит, нужно написать к ней код и добавить базу данных. Для чего подключается самый обыкновенный процессор компьютера или смартфона. Все стандартизировано и унифицировано. А здесь черт ногу сломит.
Схема представляла собой плотное нагромождение тонких нитей и узлов, скрученных в клубок. Белкина, тоже наблюдавшая за развернутой схемой, тихонько прикоснулась дрожащим пальцем к одному узелку. Со стороны это выглядело, как будто девушка скребла ногтем воздух.
– Вот это не имеет продолжения.
Я кивнул. Казалось бы, это бессмысленно в присутствии слепой девушки, но она экстрасенс, чувствует твое движение тогда, когда оно еще не началось и по нервам к мышцам только начинают бежать первые импульсы. Она чувствует движение человека раньше, чем тот его совершит. Сейчас энтузиасты пытаются разработать специальный язык магов, основанный на беззвучных движениях гортани и языка, но это, наверное, приживется только в медицинской среде, в повседневной жизни окажется невостребованным.
Усилием воли я расширил узелок. В тесной, воняющей топливом кабине из маленькой точки родился огромный клок призрачного перекати-поля со сложенными в ниточки символами старинной глаголицы. Буквы и слова скручивались в подобие спирали ДНК, а вокруг них сновали всевозможные точки и кляксы.
– Хрень какая-то, – поежившись, пробурчал я. – Еще бы знать, что здесь написано.
Машина слегка накренилась, и в кабину просунулась голова полоза, который вышел из спячки и увеличился в размерах до двух метров. Сибирский Каа поглядел на нас как на двух тупых бандерлогов, что не могут разобраться с орехом. После минутного молчания змей стрельнул черным раздвоенным языком и, шипя, заговорил:
– Заклинание богов суть частицы этих богов, но вместо осколка разума в них вложены письмена. Здесь много лишних слов. Напиши сам, поверх этого. Направь силу в нужное русло.
– На каком языке?
– На любом. Но слова должны быть точными и недвусмысленно указывать, что делать силе.
Я ткнулся лбом в боковое стекло, а собравшись с мыслями, обратился к Белкиной:
– Александра, я пишу код для магосистемы, ты распутываешь клубок.
Она угукнула в ответ и снова стала скрести замерзшими пальцами воздух. На побелевшем лице поселилась сосредоточенность. Черепок грызуна, вплетенный в тонкую косичку, идущую от ее виска, взирал на мир пустыми глазницами. Оберег древнего бога был здесь не у дел, оставшись без силы своего господина, превратившись из маркера в постепенно угасающую пустышку.
Я протянул девушке сухие рукавицы, которые нашел в бардачке, нематериальному безразлично, чем его ощупывают, а ей так будет все же комфортнее.
– Не нужно, – отозвалась Всевидящая.
– Опять ты геройствовать взялась. Твои страдания и самопожертвование не помогут нам, лишь создадут ненужные проблемы, а вот если ты будешь здоровой и дееспособной – другое дело.
– На них отпечатки твоей ауры. Это мешает.
Я положил рукавицы рядом, с намеком, что ими можно воспользоваться в любой момент, и создал легкое согревающее заклинение. Сил его хватало лишь на то, чтобы вода не замерзала да не получить обморожение от пропитанных топливом вещей.
– Ты тогда хоть перерывы делай, пневмонию получить недолго такими темпами. Мы ведь машину заводить не будем, пока не разберемся во всем этом.
Александра снова угукнула.
Битый час мы колупались с чарами богов, при том что они были по своей сути простейшими. Змей все шипел, что многое зависит от самого мага, от его ауры, его колдовской силы. Пришлось импровизировать. Какая речь самая простая и предельно структурированная? Язык программирования. Я вспомнил свое старое увлечение допотопным «Спектрумом», на котором были очень простые ассемблер с бейсиком, если их немного модифицировать, то можно править божественные заклинания. Дикость, конечно, но если все зависит от личности мага, то сойдет.
В кабину постучали в тот момент, когда мы закончили колдовать над флягой. Дольше всего я возился с представлением пространственной спирали, которая растягивает метрику в локальном объеме, и параметрами управления ею. Семикратной сделать ее не получилось, но число четыре тоже неплохо.
– Эй, страдальцы-чародеи, мы палатку поставили, печь растопили, генератор запустили. Сухпайки уже согреты. Жрать пойдемте, – в своей прямолинейной манере позвала нас Оксана, стоя на морозе в одних трусах.
– А ты чего голая? – изумленно спросил я, глядя на бледное тельце бывшей студентки.
– Три коробки сухпайка рванули. Вся одежда в каше и бычках в томатном соусе. Дед сейчас воду греет всех отмывать.
Навья провела по волосам рукой, достав какую-то гадость.
– Сейчас придем, – ответил я на приглашение.
– Останусь, доделаю, – произнесла Белкина.
– Хватит. Надо поесть, помыться и переодеться, а схему я запустил для копирования в автоматическом режиме. Все похожие заклинания преобразуются сами. Нам сейчас отдохнуть нужно. Ты вон вся мокрая от натуги и бледная от холода.
Белкина нехотя сдалась и пошла со мной в палатку, где было тепло и сухо. Под самым потолком горела одинокая светодиодная лампа, в углу Сорокин протирал от солярки цифровую технику, делая отметки в блокноте. На небольшом раскладном столе был разложен ужин в виде жестяных консервов, согретых прямо на печке, в которой гудело жарким пламенем вырывающееся из форсунки топливо. От консервов по тесной палатке разливался вперемешку с вонью солярки аромат солдатской каши, бывший в новинку этому миру. Тихо булькал кипящий металлический чайник.
Дед Семен сидел возле печки и составлял в блокноте опись имеющегося в палатке имущества.
– Печь – одна штука, лампада светоидиотская – одна штука.
– Светодиодная, – поправила его Ангелина.
– Не суть важно, – буркнул домовой, – я ее не понимаю, значит, светоидиотская. Я понимаю лучину, понимаю свечи восковые, понимаю керосинки, а как енто устроено, не разумею.
– Дед, ты же пользуешься этим, так чем недоволен? – спросил я, опускаясь на расстеленный спальник и скидывая ботинки.
– Пользуюсь. Ведь это бережение искричества, но вот не понимаю, – ответил домовой, а потом несколько раз отсчитал в воздухе что-то кончиком карандаша. – Три да пять и еще одна. Всего девять лампад в запасе. Горючага – дважды семь сотен литров.
– Дед, а солярку ты зачем считаешь? Это же не в твоем ведении.
– А это как посмотреть, – пригладил он бороду. – Шатер хоть и не изба, да тоже порядок нужон. Что для порядку надобно? Тепло и свет. Что у нас свет дает? Генератра, а он вонючку эту жрет, как телок на водопое! – сокрушенно вскрикнул дед Семен. – Значит, счет нужон горючаму. Всяк лишнее не включать в свиное рыло, именуемое розеткой.
– Уходя, гасите всех, – подала голос Оксана.
– Вот-вот.
В тепле и сытости меня стало клонить в сон, а электростанция убаюкивала своим мерным тарахтением.
– Дед, у тебя сундучок со сказками имеется? – спросил я у хозяйственного домового.
– Я те че, киностудия, что ли? – огрызнулся дед под дружный смех группы. – Спи уж так.
Всем нужен отдых, даже боевым магам, и я позволил себе слегка прикоснуться к Нави, которую мы совсем недавно покинули.
Из сна без сновидений меня выдернули истошные крики и рев неведомого монстра. Я резко открыл глаза и приподнял голову, сооружая заготовку щита и целый конвейер для фокусных импульсов, которыми я мог с одинаковым успехом поубивать мух на лету и вывести из строя танковый взвод, не говоря о сотне не защищенных от этого бойцов. Сердце бешено колотилось, а взгляд не мог найти врага, и только под конец пришло осознание происходящего.
Источником беспокойства был ноутбук, лежащий на коленях у стажера, на котором проигрывался старый классический фильм «Парк юрского периода». Киношный тираннозавр под визг детишек курочил прогулочный джип. Вся наша домашняя нечисть с замиранием следила за экраном. Ночницы блестели глазами, словно наблюдали мастер-класс от самого предводителя полчищ нежити Вия. Улыбаясь уголками губ, уставилась на зрелище Береста, шаманившая над Сорокиным. Даже полоз застыл с ничего не выражающим взглядом.
Ольха, увидев, что я проснулся, подняла над головой на манер кинжала огромный зуб, подаренный ей генералом Булычевым, и тихонько протяжно зарычала.
Я хотел сесть, но рядом лежала всевидящая Александра, вцепившись в мою руку. Девушка тяжело дышала и едва слышно бормотала: «Больно, больно, больно».
– Береста, – позвал я берегиню, – посмотри Бельчонка. С ней что-то нехорошо.
– Она совершенно здорова. Это у нее сон такой, – тут же отозвалась дриада отечественного разлива, даже не удосужившись повернуть голову.
– Ты всех в палатке чувствуешь?
– Все живое – да, но недалеко.
– Местную живность чувствуешь?
– Нет. Под нами лед на три десятка локтей, дальше мертвый камень. И на четверть версты окрест ничего живого нет. Тяжко. Но Всевидящая что-то чуяла неясное за три версты.
– Отдохнем, нужно будет беспилотник на разведку отправить, – пробормотал я.
– Не получится, – громко высказалась Фотиди, не стесняясь того, что в палатке есть спящие. – Дроны и беспилотник водой с топливом залило. Им пипец пришел. А вы с баклажками сладили?
– Да, повозились, но сладили. На очереди экипировка. Одна беда, новое ничего не создадим, только исправим косяки в уже готовом. Слишком много хитростей.
Ангелина шваркнула термокружкой, расплескав кипяток, глядя, как дед вытаскивает из вакуумных упаковок новые сухие вещи, засовывая на их место сырые для стирки в более подходящих условиях. Дед Семен махал руками, как дирижер, отправляя вещи в полет, и при этом бурчал:
– Я старый домовой, а шарахаюсь по всяким закоулкам, по всяким мирам, как ветер в поле, как… как… как бомж. Позор на мою седую голову. Да и устал я уже. Я же домовой, а не бродячий призрак.
– Сколько я спал? – спросил я у Ангелины, не решаясь тревожить сокрушающегося деда.
– Девять часов.
– Снаружи стемнело?
– Нет, и, мне кажется, не стемнеет. Светило даже на полградуса не сдвинулось.
– Мы за полярным кругом?
– Здесь другое. Оно вообще не сдвинулось.
Я мысленно сделал отметку о странностях этого мира.
– Что еще узнала?
– Ветер всегда в одну сторону, в сторону светила. Небо очень низкое. Сила тяжести в полтора раза меньше, но с ней что-то неладно. Не могу понять что, но что-то бредовое.
Я тряхнул головой, старясь вспомнить, о чем хотел сказать до этого, а потом высказал вслух мысли касаемо будущего. Со странностями будем разбираться после.
– Мне Булычев дал расчеты аналитиков. При самом худшем раскладе через три дня эмиссары узнают про поход, поэтому нам нужно торопиться уходить.
– Узнают, а что потом? – спросила Ангелина, остановив почти поднесенную ко рту кружку. Глаза ее сосредоточенно уставились на меня.
– Потом попытаются перехватить нас. Все силы они не бросят, так как будут организованы меры противодействия, в том числе провокация группой спецназа на Северном мосту, и еще какие-то другие. Около моста вторая по удобности точка входа в Навь, но при попытке штурма, как сказано в пояснительной записке к плану похода, мост накроет защитное поле, вынудив их потерять время на поиски другого места. В общем, у нас еще сутки, а потом срочно уходим.
Я оглядел молчащих угрюмых товарищей и перевел взор на кучу барахла, которое разобрал Сорокин. Помимо дронов в куче лежала добрая половина нашего оборудования, извещая о том, что разведку окрестностей проводить нечем. Взгляд сам собой переместился на паучиху.
– Луника, а черепки у тебя с собой все?
– Да, Посрединник.
– Даже тот, что я подарил перед убытием?
– Да.
– Доставай. Ты у нас вместо беспилотника будешь.
Назад: Глава 15 Свобода
Дальше: Глава 17 Беспилотник