Книга: Тетушка с угрозой для жизни
Назад: Глава 16
Дальше: Глава 18

Глава 17

А вот взрослым предстояло еще поговорить на серьезные темы. Когда дети оказались на улице, Саша ткнул пальцем на стену.
– Что это? Кровь?
– Да.
– Откуда тут взялись эти пятна? И кровь… она же совсем свежая.
Пятно на оштукатуренной стене и впрямь влажно поблескивало. На полу оно уже впиталось в пористый слой бетона, но все же было видно, что появилось оно тут совсем недавно.
– Откуда? Это что… кровь Виктора?
Морозов не стал отрицать.
– Оружие новое, – пробормотал он. – Не опробованное толком. Откуда мы знали, на какую мощность надо ставить? Инструктор нам сказал, что сто раз так делал, а оказалось, что он первый раз с такой пушкой работает. Принцип-то ее работы ему ясен, а вот конструкция какая-то новая.
– И что?
– Что-что… Звуковая волна из пушки на дом пошла, Виктору мозг и размазало.
А мужик в балаклаве еще и добавил:
– Видимо, сначала из носа и ушей у него кровь брызнула, отсюда и импрессионизм на стене.
– А потом, когда он уже упал, на пол натекло. Вот тебе и цветной ковер.
– Звуковая пушка… – пробормотал Саша. – Понятно.
Так вот что это был за странный гул! Вот что означал тот звук, от которого у самого Саши чуть голова не лопнула! Это работала звуковая пушка, которую бойцы решили использовать при штурме дома.
– И мощно же вы зарядили! У нас в подвале и то слышно было.
А уж что творилось наверху в доме, где не было толстого бетонного перекрытия для защиты, и представить страшно. Тут у дверей Виктору было практически негде укрыться. Шансов на спасение у него не было никаких. Звуковая волна накрыла его, что называется, с головой. Накрыла и убила.
– Все равно, – настаивал кто-то из штурмовиков. – Хорошая штука.
– Мне тоже нравится, – добавил другой.
– Если заряд отрегулировать, то отлично получится, – заявил третий. – Куда лучше, чем газ пускать или светошумовые гранаты кидать.
Саша помалкивал. У него, хоть и в слабой степени перенесшего воздействие такой пушки, было свое мнение на этот счет. Но высказывать его он не торопился. Все-таки с помощью этой пушки их всех спасли.
Морозов отвел его в сторонку и произнес:
– Ты не думай, я понимаю, что, если бы заряд был еще чуточку больше, спасать было бы уже некого.
– Понимаешь? Правда?
– Конечно! – горячо откликнулся Морозов и попросил: – И в связи с этим сделай милость, только не рассказывай ничего Вере. А? Ей и так досталось, когда этот гад к нам в дом забрался, в Трезора стрелял, а потом еще и ребят старших увез. Если она узнает, что тут произошло…
Морозов недоговорил. Саша тоже промолчал. Он понимал тревогу приятеля.
А Морозов заговорил снова:
– Вера – прекрасная женщина. Но она мать… Она не поймет, что другого выхода просто не было. Мы должны были взять этого гада!
– Даже рискуя жизнями мальчишек?
– Никакого риска изначально не предполагалось! Мы контролировали каждый шаг преступника.
– Но риск все же возник.
– Умоляю, не говори об этом Вере. Очень тебя прошу!
– Врать?
– Не ври! Просто ничего ей не говори.
И Саша дал свое согласие. Он понимал, чем рискует Морозов, если Саша проговорится. Ни одна мать не простит того человека, который подверг жизнь ее малышей опасности. И тем хуже, если этим человеком окажется отец детей. Хоть родной, хоть приемный, этому мужику несдобровать. И Саше стало жаль Морозова, который мог потерять если не любовь, то доверие своей жены. И еще неизвестно, что из этого страшней.
– Зачем понапрасну волновать Веру? – сказал Саша, оправдывая самого себя и принятое им решение. – Мальчики живы – это главное.
– Точно! – обрадовался Морозов. – Главное, что живы.
И пока он радовался, Саша размышлял. Правильно он поступил, дав свое согласие покрывать Морозова, или нет? Пожалуй, правильно. Всякое в жизни случается. Бывает, что чуть-чуть – и конец. Но с другой стороны, чуть-чуть оно вроде как и не в счет.
И желая сменить тему, которая его нервировала, парень спросил:
– Как Трезор себя чувствует?
– Порядок с ним. Ну, пока он еще в больнице, но врачи его основательно заштопали. Когда этот гад, – и Морозов покосился на красное пятно на стене, – тебя и мальчишек увез, Вера очень скоро пса хватилась. Стали они его искать и нашли. Отвезли в больницу. Врачи говорят, еще чуть-чуть бы и уже поздно было бы.
И снова это чуть-чуть сыграло на их стороне!
– А так капельницы псу поставили. Жить будет. Врачи сказали, что если бы Трезор еще немного крови потерял, то не спасли бы его. А так кто-то ему бок перемотал, кровотечение остановилось, выжил пес. – И помявшись, Морозов уточнил: – Вроде это твоя куртка была?
– Моя.
– Ну с меня, стало быть, новая.
Саша отмахнулся. Разве в куртке дело? Новую куртку он и сам себе купит.
– Куртка – это не проблема. Главное, что мальчики в порядке.
Про себя же он думал, до чего занятное у него выдалось очередное приключение. Если мама узнает, с ума сойдет. Она-то пребывает в полной уверенности, что ее собственный мальчик находится дома в безопасности и под надежным присмотром тетки Любы. А тетка Люба, оказывается, совсем и не тетка, и не Люба. И сыночек совсем не дома, а невесть где болтается. И вообще такие дела, что Морозов прав, близким лучше подробности не рассказывать.
– Выходит, тебя никто не арестовывал? Ну там, на кладбище?
– Нет, всерьез меня никто не арестовывал. Это была театрализованная постановка, рассчитанная на одного-единственного зрителя. На того самого гада, который хотел подставить меня, обвинив если не во всех, то во многих своих преступлениях.
– Значит, на кладбище это была провокация? – задумчиво произнес Саша.
– Так начиналась наша спецоперация, – поправил его Морозов.
– Но почему арестовать пришлось именно тебя?
– Понимаешь, преступник по какой-то причине взъелся на меня. На местах преступлений он всюду оставлял улики, которые вроде бы указывали на меня. Мне фантастически повезло, что этим делом занимался старый друг моего отца. Он знал моего отца, знал меня и в обвинения против меня просто не поверил. Будь на его месте кто-то другой, я был бы уже арестован раз двадцать.
– Ну и дела!
– Потому что и в смерти Великанова был след, который должен был привести ко мне. И в убийстве Игоря имелась конкретно против меня улика. И даже в убийстве его сестры Елены меня запросто могли обвинить, потому что орудие убийства каким-то образом оказалось в моей машине, а следствие через своих информаторов получило об этом сведения. И в конце концов, мы вместе с другом моего отца решили, что дальше так продолжаться не может. Если меня не арестовать, это вызовет у преступника подозрения. И я был арестован при максимально большом скоплении народа.
– Чтобы все видели?
– И главное, чтобы мой арест увидел преступник.
– Допустим, он это увидел. И что дальше?
– Мы рассчитывали, что, когда преступник увидит, как меня задерживают, у него на радостях снесет крышу, и он начисто забудет о своей обычной осторожности.
Так и случилось. Виктор не обладал сентиментальностью Саши, он прямо с кладбища махнул к Морозову домой.
– Это была настоящая удача. Наконец мы следили за человеком, который не исчезал, не ускользал, а просто ехал по своим черным делам, а мы ехали за ним. Понимали, что сейчас он думает, будто бы опережает нас на шаг, будто бы все у него получится как надо, лишь стоит ему еще немного поторопиться. На его спешку мы и рассчитывали. Только в страшной спешке этот гад мог утратить свою обычную осторожность и сделать хоть какие-то ошибки.
– Но вы же подозревали Виктора? Значит, он уже и раньше наделал ошибок.
– Очень мало. И честно говоря, мы не были уверены, кто именно окажется тем, кто нам нужен. Но, кроме Виктора, с кладбища после моего ареста никто резко не стартанул. Он да еще ты.
Саша так и ахнул.
– Вы и меня подозревали?
– Немножко.
– Ну вы даете!
– Но после того, как Виктор напал на тебя, – поспешно произнес Морозов, – все подозрения с тебя, разумеется, сняты!
– Очень рад это слышать. А теперь объясни мне все по порядку.
– Что ты хочешь узнать?
– Все! Я хочу знать все!
Морозов пристально глянул на Сашу:
– Ты ведь уже многое узнал от Виктора. Он же тебе чуть ли не всю свою жизнь рассказал.
Саша оторопел.
– А тебе откуда известно?
– Не думаешь ли ты, что мы сидели все это время без дела? С того момента, как Виктор привез тебя и мальчиков в этот дом и запихнул в подвал, мы постоянно слушали, что там происходит. Дом был буквально нашпигован нашей прослушивающей аппаратурой. Нам помогло то, что Виктор считал, что про этот дом никто не знает и не догадывается, а потому он и расслабился. Благодаря этому нам удалось установить прослушку во всех важных точках. Ну и еще благодаря мастерству моих коллег, которые эту прослушку под носом у Виктора установили. Все обещало, что задержание должно пройти гладко. Все задержание Виктора мы распланировали буквально по секундам. Знали благодаря камерам слежения, что он поднялся из подвала, что наверху он один. И лишь тогда была дана команда идти на штурм. Мы должны были взять Виктора живым, но…
– Но?
– Если бы пушка так громко не грохнула, все было бы в полном порядке, – признался Морозов. – А так от Виктора осталось мокрое место.
– Разве это такая уж проблема? Признание Виктора у вас есть, вы все слышали и записали. Он признался во всех убийствах. Чего вам еще?
– Нам важно выяснить, кто именно из сотрудников в органах оказывал Виктору свое высокое покровительство. Он в разговоре неоднократно упоминал, что Игорь стал ему не нужен, потому что появились другие покровители покруче. Но кто они? Или хотя бы он?
– А я подумал, что новый покровитель – это кто-то из друзей Великанова.
– Нет, – покачал головой Морозов. – И я бы не стал называть этих людей друзьями покойного. Никакие они ему не друзья!
– Они и в самом деле заказали Виктору убийство Великанова?
– Ты же все сам слышал. Как только они узнали про завещание, по которому Великанов оставляет все свое состояние недавно открытому им фонду, они зашевелились. Из фонда хапнуть денежки было проще пареной репы. Но для этого было нужно, чтобы деньги оказались в фонде. А произойти это могло лишь после смерти Великанова и при отсутствии у него прямых наследников.
– Но как они узнали про Толю с Димой?
– Кто-то вспомнил, как Великанов в свое время выполнял условия очередного пари. Как сдавал сперму в «Мамочкиных детках». Без особого труда они установили, что от этого эксперимента родились всего двое детей – двое мальчиков. Наши Дима с Толей.
– И что дальше?
– Дальше друзья Великанова попытались сойтись с этими детьми поближе. Подобраться к ним было решено как через соцсети, там Виктор выступал в роли родителя мальчиков, так и через своих собственных сыновей, которые хотя и были постарше Димы с Толей, но все же годились на эту роль. Диму они вообще легко взяли в оборот. Ему легкая, беззаботная жизнь понравилась сразу. И он выболтал своим новым друзьям, что скоро у него будет богатый отец, может быть, даже покруче их собственных. И конечно, когда сыночки рассказали про это своим папашам, те забили тревогу еще сильней.
– Вот что за молодые люди втянули Диму в свою компанию! Вот с кем его видела Тамара. То-то подруга его матери встревожилась, что за богатенькие мажорчики крутят непонятно что с Димой. И я-то сам ломал голову, зачем голодранец Дима мог понадобиться компании мажоров? А у них было задание заставить его болтать.
– И Дима наболтал им много всякой ерунды. Стали бы взрослые всерьез в его болтовне разбираться, поняли бы, что мальчишка врет, фантазирует, чтобы понравиться своим новым друзьям, желает быть с ними на одном уровне. Но преступники разбираться не стали. Они услышали то, что хотели услышать. Сыновья у Великанова есть, а их мамаши собираются доказать его отцовство. Пока этого не случилось, пока претензии не были озвучены официально, Великанова убрали со сцены. А его сыновей из пробирки Виктор перевез в уединенное место, где спрятал в подвале и оставил там вплоть до решения их судьбы.
– Значит, похищение Толи с Димой не имеет отношения к творящимся в «Пеликане» безобразиям?
– Ни малейшего, – ответил Морозов. – Это совсем другая история, в которой лишь по стечению обстоятельств оказался замешан наш с тобой знакомый – Витя. Мой личный старый враг.
– Ну, а ты сам в «Пеликан» устроился работать, наверное, тоже не просто так?
Морозов ответил уклончиво:
– Меня туда устроили.
– Чтобы ты следил за делишками Игоря?
– Да. И это тоже. Но моя работа там недолго продолжалась. Меня вычислили и выставили вон. Да еще там я столкнулся со своим врагом, который обещал попортить мне немало крови.
– Виктором? Но почему он так сильно тебя невзлюбил?
– Боюсь, что дело тут в Вере.
– В твоей жене Вере?
– Тогда она была еще не моей женой, а женой моего друга.
– Я слышал, он погиб.
– Погиб. И в его смерти подозревали меня. Но виноват был Виктор! Это он подставил Артема, так что тот погиб. Кровь моего друга, кровь отца старших мальчиков на руках Виктора.
– Но почему Виктор так поступил? У него же была какая-то цель.
– Виктор хотел избавиться от Артема, чтобы заполучить его вдову – Веру.
Вот оно что! Просто шекспировские страсти!
– Виктор хотел заполучить Веру, а она предпочла тебя!
Морозов хмыкнул:
– Знаешь, если бы мне самому пришлось выбирать между мной и Виктором, я бы тоже выбрал себя. Не потому, что я такой уж подарок, но Виктор – это вообще мразь! И Вера это почувствовала. Виктор рассчитывал, что ему будет легко заполучить растерянную, потерявшую мужа женщину, но вмешался я и ничего у него не вышло.
– Ты отнял у него добычу, которую он считал своей законной. Ту, которую он для себя загнал. Понятно, почему он затаил на тебя зло.
– Виктор всегда умел мастерски манипулировать людьми. Уверен, что он неспроста решил похитить именно наших с Верой старших мальчиков. Он до сих пор не оставил мысль о Вере. Не потому, что она так уж ему нужна и дорога. Просто для того, чтобы доказать самому себе, что никто не смеет противиться его планам. И в этом случае старшие мальчики могли ему помешать, поэтому именно их он и похитил. И распорядиться их судьбой он тоже мог по-разному. Мог убить, чтобы уже взрослые мальчишки не напоминали Вере о двух ее прежних мужьях – родном их отце и добром отчиме. Мог предстать перед Верой в образе спасителя – избавителя ее старших детей, это на случай, если бы он вдруг вопреки логике решился оставить их в живых.
– Судя по тому, что он сегодня утром явился к нам в подвал без маски, с открытым лицом, песенка ребят была спета. И моя тоже.
– И я так думаю, – согласился Морозов. – Он бы их убил. И тебя тоже. А вот младшие… Младшие – это вишенка на торте. Вот как он думал. Я нахожусь в тюрьме, сам Виктор обхаживает Веру. И мои собственные дети оказываются у него в руках, фактически у него в заложниках.
– Вера бы не подпустила Виктора к себе.
– О, ты не знаешь, как этот гад умеет уговаривать людей!
– Она устояла против него один раз, устояла бы и теперь.
– Не знаю, не знаю, – пробормотал Морозов. – Есть у меня сомнения.
Саша вспомнил, как сам попал под действие чар этого человека, и в душе согласился с Морозовым. Но вслух он продолжал отстаивать доброе имя Веры, потому что видел, что другу это приятно.
Но потом Саша постарался сменить тему. Он спросил:
– А другие сотрудники «Пеликана» тоже были замешаны в делах Игоря? Кроме Виктора и Елены там работала еще Марина-психолог.
– Ее обвинить не в чем. Если она что-то и подозревала, то вела себя тихо, не выступала и рабочего места не теряла. Держала себе язык за зубами и занималась своими делами.
– Не могла она не знать, что вытворяет Игорь с некоторыми мальчиками! Она же психолог! Мальчики в первую очередь должны были рассказать о странном поведении Игоря именно ей!
– Доказательств нет. Сейчас Марина запросто может от всех обвинений в свой адрес отделаться. Мол, ничего не знаю, ничего не ведаю.
Подленькая позиция, Саше такое было очень не по нутру. И чтобы в очередной раз отвлечься от неприятных мыслей, он попросил:
– А ты можешь познакомить меня со своим другом?
– Каким?
– Ну с тем, который еще друг твоего отца. Ты говорил, что это расследование ведет старый друг твоего отца.
– А-а-а… вон ты о ком, – протянул Морозов, и на его физиономии появилась хитрая ухмылка. – Могу познакомить вас! Отчего же не познакомить одного хорошего человека с другим… таким же хорошим. Пошли!
– Как? Куда?
– Знакомиться.
– Прямо сейчас?
– А чего в долгий ящик дело откладывать!
И лишь когда они вошли в небольшой черный фургончик, притулившийся на опушке леса, Саша понял, почему с лица Морозова всю дорогу сюда не сходила радостная ухмылка.
Первым, кого увидел Саша в этом фургончике, была тетя Люба, ах, простите, Екатерина Великая! Она одна занимала почти треть фургончика, восседая перед экранами мониторов. И повернулась к двери раньше, чем та открылась.
– Ты как? – тревожно произнесла она, глядя на Сашу, словно бы его присутствие тут было чем-то вполне собой разумеющимся. – Ты не пострадал?
– Екатерина Леонидовна, – заговорил какой-то парнишка рядом с ней, – я же вам много раз говорил, на пленников звуковая волна серьезного эффекта не…
Но Екатерина подняла руку, приказывая замолчать. Она смотрела на одного лишь Сашу.
– Голова болит?
– Нет, не болит.
– Было бы чему болеть, так заболело бы, – хмыкнула Екатерина, заметно повеселев. – Ты чего, парень, полез куда не звали? Как бы я в глаза Любе и твоей матери смотрела, если бы тебя этот гад угрохал? Мальчишки-то Пашкины этому гаду живыми были нужны, а ты? Тебя он запросто в расход мог в любую минуту пустить, об этом ты не догадывался?
Саша о таком развитии событий не думал и сейчас ощутил неприятный холодок между лопаток. Ему-то казалось, что он неуязвим. А слова Екатерины ясно дали ему понять, как близок он был к смерти.
Екатерина по унылому выражению Сашкиной физиономии догадалась о его чувствах и сжалилась.
– Ладно, – махнула она своей могучей рукой, – что о прошлом толковать, когда его уже нет. Давайте лучше о нашем настоящем поговорим. – И, взглянув на Морозова, произнесла: – Что, Паша, закончили мы с тобой операцию?
– Закончили, тетя Катя.
Саша с удивлением смотрел на то, как легко и непринужденно общаются эти двое. Очень по-дружески у них это получалось. И внезапно Сашу осенило.
Глядя на Екатерину, он воскликнул:
– Так вон оно что! Это вы и есть тот самый старый друг!
– Мы с Пашей всю его жизнь знакомы.
– Вы старый друг его отца!
Екатерина вдруг покраснела и смутилась.
– Ну да, друг. Можно сказать, что и друг. Хотя теперь-то уж можно признаться… – И, посмотрев на Морозова, она вдруг с необычайной нежностью в голосе проговорила: – Любили мы с твоим отцом друг друга.
– Что?
– Всю жизнь любили. Только признаться всем не могли. Он женат. Я замужем. Так и жили, тая свое чувство от всего мира. Потом твоя мать скончалась, мой муж тоже умер, свободны мы с твоим отцом стали. Вот тогда-то он мне к нему перебраться предложил. И я переехала.
– А я? – обалдело произнес Морозов. – Я где был? Почему ничего этого не знаю?
– А ты в ту пору в училище учился. К отцу только на каникулы на недельку и выбирался. Я на эту неделю уезжала. Все думали, как тебе сказать лучше, а только вышло, что отец твой раньше умер. Но последние его слова о тебе были, Паша. Очень он волновался, что хоть и взрослый ты уже парень, а все равно круглый сирота. В целом свете один. И попросил он меня, Паша, чтобы, пока я жива, за тобой приглядывала и была бы тебе и за мать, и за отца.
Вот оно что! Выходит, Екатерина Великая помогла Морозову выпутаться из этой истории не просто так, а в память о своей любви к его отцу. Саша смотрел на эту женщину с разинутым ртом. Кто бы мог подумать, что в ее могучей груди таятся столь нежные и трепетные чувства! Морозов тоже смотрел на Екатерину с изумлением.
– Тетя Катя, я же не знал, – пробормотал он. – Да я бы и не стал возражать насчет вас и отца. Вы мне всегда по душе были. Жили бы себе с отцом, разве бы я против что сказал?
– Не нам решать, Пашенька, кому и сколько прожить доведется. Но тебе за добрые слова спасибо. Вот облегчила перед тобой душу, так словно груз с плеч упал. – И, вновь обретя привычный властный и деловой вид, Екатерина скомандовала: – Ну, добры молодцы, слушайте мой приказ! Обоим вам сейчас по домам отправляться. Мыться, чиститься, отдыхать, приходить в себя. А вечером командую общий сбор! Место встречи все то же, у Саши дома!
И хотя встреча была назначена без согласия самого хозяина квартиры, Саша отнюдь не возражал. Он понимал, что вечером сможет получить ответы на все те вопросы, которые у него еще остались. Их было немного, но все же они были.
Назад: Глава 16
Дальше: Глава 18